Темный Лорд Устал. Книга VII - Тимофей Афаэль
— А это, — Воронов провёл пальцем по экрану, открывая новый файл, — военный протокол.
Схема на экране сменилась, и Захаров почувствовал, как воздух застревает в глотке.
Перед ним был не какой-то «защитный костюм» и даже не «экзоскелет» в привычном понимании этого слова. «Центурион» — гласила надпись в углу экрана, и это название подходило идеально, потому что с дисплея на Захарова смотрел настоящий боевой голем, или же закованный в броню рыцарь из древних легенд, только созданный по технологиям, которые казались невозможными даже для имперских оружейных концернов.
Массивные пластины композитной брони с прожилками магических кристаллов покрывали каждый сантиметр конструкции, и судя по спецификации, эта броня могла выдержать прямое попадание снаряда автопушки. Сервоприводы, вплетённые в каркас словно мышцы в тело, увеличивали силу носителя в десятки раз, превращая обычного человека в ходячий таран. Система жизнеобеспечения замкнутого цикла позволяла действовать в любой среде — хоть посреди ядовитых испарений Разлома, хоть в эпицентре химической атаки.
Захаров пролистал дальше, на раздел вооружения, и почувствовал, как по спине пробегает холодок.
Рельсовые винтовки. Он слышал о таком оружии — теоретические разработки имперских оружейников, которые так и не вышли из лабораторий из-за чудовищной стоимости и сложности производства. Электромагнитные ускорители, разгоняющие вольфрамовые стержни до скоростей, при которых любая броня превращается в бумагу. На экране значились характеристики — начальная скорость снаряда, бронепробиваемость, эффективная дальность — и цифры заставляли Захарова моргать, не веря своим глазам.
За сорок лет службы он повидал много оружия — от устаревших танков времён Первой Магической до новейших разработок имперского ВПК, которые показывали только генералам с высшим уровнем допуска. Он знал, на что способна современная военная техника и сколько она стоит.
Но то, что светилось сейчас на экране планшета, было на поколение, а то и на два впереди всего, что он видел.
— Твою ж мать, — выдохнул он, забыв о субординации и обо всём остальном. — Это же…
Он поднял глаза на Воронова, и тот смотрел на него с тем же спокойным оценивающим выражением — так учёный наблюдает за реакцией подопытной крысы, которой только что показали кусок сыра.
— Это точно не игрушки для низкоранговых Разломов, — голос Захарова охрип. — Это уже техника для полной и тотальной войны. С этим… с этим можно даже города брать, Лорд.
— Именно.
— И ты держал это в загашнике всё это время? Пока твои Стражи бегали в лёгкой броне по Разломам?
Воронов чуть склонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.
— Именно так.
— А мы выйдем против них вот в этом.
Воронов молча смотрел на него, но это молчание было ярче любого красноречия.
— Первая партия будет готова через несколько дней. К концу недели — достаточно для полноценного штурмового подразделения.
Захаров смотрел на экран планшета, на этого стального титана, рождённого для того, чтобы ломать армии и крушить укрепления, и чувствовал, как где-то глубоко внутри, под слоями усталости и алкогольного яда, просыпается что-то давно забытое. Азарт, предвкушение и жажда боя, которую он считал умершей вместе с его карьерой пять лет назад.
Враги думают, что знают, с чем имеют дело. Как же они ошибаются…
Захаров отложил планшет и потёр лицо здоровой рукой, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Слишком много информации за слишком короткое время. Его мозг, отвыкший от такой нагрузки за пять лет в обнимку с бутылкой, буксовал и скрипел, словно проржавевший механизм.
Нервный смешок вырвался сам собой.
— Гхех, ну, Лорд, — он покачал головой, — Осталось только гигантского боевого меха построить, чтобы давить их танки, как тараканов.
Он усмехнулся собственной шутке и посмотрел на Воронова, ожидая хоть какой-то реакции.
Но Воронов также смотрел на него в ответ без тени улыбки.
— Проект «Голиаф», — произнёс он тем же ровным тоном. — Шасси в разработке. В течении пары месяцев сделаем полную сборку. Пока придётся справляться пехотой.
Смешок застрял у Захарова в горле.
— Лорд, — произнёс он хрипло, — кто ты, чёрт возьми, такой?
Воронов чуть склонил голову, и в уголках его губ мелькнула тень улыбки.
— Тот, кто даст тебе войну, которую ты заслужил, генерал. Разве этого не достаточно?
Захаров больше не сомневался.
— Дай телефон, — он повернулся к Глебу. — Мой в ломбарде уже как полгода.
Глеб молча протянул ему трубку через плечо. Хороший солдат — понимает с полуслова.
Захаров взял телефон и несколько секунд смотрел на экран, вспоминая номера, которые когда-то знал наизусть. Пальцы помнили лучше головы — сами набрали первую комбинацию, ещё до того как он успел осознать, кому звонит.
Гудки. Один, второй, третий. Потом хриплый, злой голос на том конце, как у человека, которого разбудили посреди ночи.
— Какого хрена?..
— Петрович, — Захаров почувствовал, как губы сами собой растягиваются в волчьей усмешке. — Живой ещё, старый чёрт?
Пауза. Голос потеплел, хотя настороженность никуда не делась.
— Захаров, ты что ли? Я думал, ты…
— Сдох? Почти, но не совсем.
Захаров помолчал секунду, глядя на мелькающие за окном огни ночного города.
— Слушай команду, старый хрыч. Пора собирать наших.
— Куда собирать… — голос Петровича стал серьезным, напряженным. Он уловил ту самую, командирскую интонацию, которую не слышал уже пять лет. — Кому мы нахер нужны? Разве что ларек какой охранять.
— Ты меня слышал! — рявкнул Захаров так, что водитель лимузина вздрогнул. — Поднимай всех, кто еще способен держать оружие и не продал совесть. Найди Мирона, звони «Кувалде», вытаскивай Серёгу-Связиста из его дыры. Скажи им: «Батя» вернулся в строй.
На том конце повисла тяжелая тишина. Было слышно только хриплое дыхание собеседника.
— Платон… — наконец просипел Петрович, и в его голосе прорезалась дрожь от жадного, невероятного азарта. — Ты чего задумал? Опять в наемники? Очередного барыгу охранять?
— Выше бери, — оскалился Захаров. — Мы не наемники. Мы теперь — армия. У меня есть железо, о котором мы только мечтали. Есть бюджет и главное — есть враг.
— Враг?
— Настоящий, Петрович. Не шпана подворотная. Мы идем ломать хребет тем, кто нас списал.
В трубке что-то с грохотом упало — похоже, Петрович вскочил со стула, опрокинув
