Мой кошмарный роман - Надежда Паршуткина

Я смотрела на него, и паника понемногу отпускала. Но цыганкины слова всё ещё звенели в ушах, как комариный писк.

— Но ты ведь дракон, — сказала я тихо. — А что если… из меня потом… — я сглотнула. — Даже думать не хочу.

— Послушай меня, — он взял моё лицо в ладони. Пальцы тёплые, надёжные, чуть шершавые. — В истинных парах девушки не умирают от родов. Никогда. Это не просто поверье, Маша. Это закон нашего мира. Истинная связь даёт силу обоим. Она защищает. Она укрепляет. Когда ты будешь рожать, я буду рядом. Каждую секунду. Я буду держать тебя за руку. Я буду чувствовать каждую твою боль, каждую твою эмоцию, каждый твой вздох. И моя сила будет перетекать в тебя. Ты не будешь одна.

— То есть ты будешь держать меня в башне запертой? — попыталась я съязвить, но голос предательски дрогнул.

— Нет, — он улыбнулся шире, и в этой улыбке было столько света, что у меня защемило сердце. — Я буду держать тебя в своём сердце. А ты меня — в своём. Этого достаточно.

— А врачи? — упрямо спросила я. — У вас есть врачи? Нормальные, с инструментами, с лекарствами?

— У нас есть лучшие целители мира, — ответил он серьёзно. — Те, кто лечат магией, но знают тело так, как ваши врачи не знают и за тысячу лет. Те, кто принимают роды у дракониц уже тысячи лет. Если ты захочешь — мы пригласим врачей из твоего мира. Я построю для них портал. Я построю для них целую больницу рядом с дворцом. Я всё сделаю, чтобы ты была спокойна.

Я молчала, переваривая. Он говорил так уверенно. Так твёрдо. В его глазах не было ни тени сомнения.

— Маша, — он прижался лбом к моему лбу. Тёплый, родной. — Ты просто наводишь панику. Эта женщина… она могла видеть одно из тысяч возможных будущих. Но будущее не высечено в камне, оно течёт, как река. Оно меняется от каждого нашего шага, каждого решения, каждого слова. Ты пришла ко мне — и уже изменила его. Ты здесь, со мной — и это меняет всё.

— Ты правда так думаешь? — прошептала я.

— Я знаю, — ответил он. — Ты будешь жить долго. Очень долго. Мы будем жить вместе, — он улыбнулся. — И когда-нибудь, через много-много лет, когда ты будешь готова, у нас будут дети. И ты будешь смеяться, вспоминая эту глупую цыганку, которая пыталась тебя напугать.

Я всхлипнула и уткнулась носом ему в грудь. Запах дыма, кожи, чего-то древнего и надёжного. Его руки обняли меня, прижали к себе крепко-крепко. Он гладил меня по спине, целовал в макушку.

— Всё хорошо, — шептал он. — Я рядом. Всегда рядом. Ты не одна.

Мы так и стояли долго. Я чувствовала, как бьётся его сердце — ровно, сильно, успокаивающе. Как его тепло разгоняет липкий страх, засевший внутри.

Этой ночью он не настаивал на близости. Просто держал меня в объятиях, укрыв меховым одеялом, гладил по голове, целовал в висок, в закрытые глаза, в кончик носа. Я чувствовала себя маленькой и защищённой. Как будто никакая цыганка, никакое пророчество не могло до меня добраться, пока я в его руках.

Но где-то глубоко внутри, под слоем его уверенности и нежности, слова той женщины всё ещё сидели занозой. Я не могла просто так их забыть. Они впились в самую суть и ждали своего часа.

Перед тем, как провалиться в сон, я поймала себя на мысли: через неделю полнолуние. Через неделю я сделаю выбор. И что бы ни говорила та цыганка, что бы ни сулило будущее — я уже не представляю жизни без него.

Глава 21

Игнат

Я смотрел на зарево над южными воротами и чувствовал, как внутри закипает холодная, тягучая ярость. Словно кто-то специально, с дьявольской методичностью, проверял нас на прочность. Сначала нападение на южные ворота — не полноценное вторжение, а так, разведка боем. Твари выскочили из темноты, покрошили стражу и растворились обратно, оставив после себя только кровь на снегу и десяток трупов. Никто не объявлял нам войну. Никто не выдвигал требований. Просто удар. Проверка. Тест на реакцию.

Потом начались мелкие пакости в городе. Поджоги пустующих домов, отравленные колодцы на окраинах, перерезанные постромки у лошадей. Ничего глобального, ничего, что могло бы свалить клан, но достаточно, чтобы держать всех в напряжении. Люди боялись выходить на улицы после заката. Стража вымоталась до предела, патрулируя каждый переулок. А я разрывался между советом, городом и… ей.

Маша появлялась почти каждую ночь. Но иногда она приходила лишь тенью. Призраком, который я мог видеть, но не мог коснуться. Моей магии не хватало — я тратил слишком много на защиту города, на отражение этих бесконечных вылазок, на то, чтобы удержать равновесие. И каждый раз, когда она таяла на рассвете, я чувствовал, как вместе с ней уходит часть меня самого.

А теперь они добрались до дворца.

— Ваше высочество, — капитан стражи стоял передо мной, опустив голову. — Мы нашли её утром. Лили. Она… мертва.

— Как? — спросил я, хотя уже знал ответ. Чувствовал.

— Яд. Быстрый, сильный. Она принесла завтрак вашей матери, поставила поднос и упала замертво прямо у дверей. Если бы госпожа открыла дверь на минуту раньше… — он не договорил.

Я стиснул зубы до хруста. Лили. Молодая, тихая девушка, которая прислуживала матери пять лет. Она просто делала свою работу. Она не была воином, не участвовала в интригах. Она просто принесла завтрак.

— Мать? — спросил я.

— С ней всё хорошо. Она не пострадала. Но очень напугана. Мы удвоили охрану её покоев.

— Хорошо. Идите.

Капитан ушёл, а я остался стоять у окна, глядя на серое, зимнее небо. Кто-то играл со мной. Кто-то умный, терпеливый и безжалостный. Эти нападения, эти мелкие стычки на улицах — они были не просто атаками. Они были тестами. Кто-то проверял мою магию, мои резервы, мою выносливость. Кто-то хотел знать, как долго я смогу держаться.

Я вспомнил последние ночи с Машей. Иногда она была такой живой, такой настоящей, что я забывал обо всём. А иногда — лишь прозрачным силуэтом, который я мог видеть, но не мог обнять. И каждый раз, когда она таяла на рассвете, я чувствовал, как силы уходят вместе с ней. Нет, не она забирала — я сам отдавал. Пытался удержать её здесь как можно дольше, вложить в неё достаточно энергии, чтобы она чувствовала себя живой.

Глупец. Я