Я создаю чудовищ. Инверcия - Сергей Александрович Елисеенко
Все отрицательно вертят головой.
– Что ж, тогда давайте ещё раз, кто из вас и в какое время находился, когда…
Мою фразу прервали истошные вопли из-за стены. Они плавно перешли в животный визг и закончились почти человеческим поскуливанием с завершающим хрипом в конце.
Делая вид, что ничего не замечаю внимательно смотрю на каждого и снова повторяю свой вопрос. Побледневшие шаманы с перекошенными лицами пытаются отвечать, но тут подвал снова наполняется дикими криками из соседней комнаты. Теперь там слышаться приглушённые мольбы о пощаде, раз за разом срывающиеся в безумный ор боли.
– Вам что-то мешает уважаемые? – наигранно вежливо спрашиваю я.
– Я видел, как Сашка и Афонас по вечерам часто непонятно куда отлучались. Иногда, аж под утро возвращались, – вдруг выпалил один из них.
Кажется, его звали Михей. Средних лет мужичок, весь какой-то дёрганный и с плешью на полголовы.
– Это, конечно, не полноценные доказательства, но уже видно, что движемся в правильном направлении, – улыбнулся я.
– Точно! Сашка, так и вовсе мутить что-то стал последнее время. Постоянно рядом с Самылом вертелся, будто вынюхивал секреты какие, – поддержал его ещё один шаман, имени которого я не запомнил.
– Заткнись, сука! Меня сам Медведь и посылал по делам важным, – всполошился тот самый Сашка.
– Ну, так расскажите по каким именно? И, как так получилось, что ваше имя уже мелькало в документах белых. Фамилия у вас ещё такая…, – врал напропалую я.
Мы и вправду изъяли архив Русской Армии после капитуляции (а, если быть откровенным, то банального побега) верхушки командования. Но толком просмотреть его не успели. Так что я импровизировал на ходу, откровенно подливая масла в огонь.
– Кукушкин! Ты – падла! Значит, из-за тебя нас могут на лоскуты порезать?! – вдруг заорал ещё один участник “процесса”.
Что ж, уже трое из шести повелись на мою игру. И чего это там в соседнем каземате замолчали? Я же сказал, чтобы каждые две-три минуты суету наводили, да орали посильнее. Мне нужно было полное погружение для наших “зрителей”. Надеюсь, Тимофею уже объяснили его роль.
– Ваши оправдания, уважаемый Александр Кукушкин? Или сразу к финальной стадии перейдём? – сухо поинтересовался я.
Из-за стены снова закричали. Надрывно, искренне! Так, что даже я на секунду поверил. Там и вправду кого-то пытают.
И тут молодой парень сломался. Опустил голову и тихим сдавленным голосом попросил не губить родных. С ним пусть, что хотим сделаем, а семью не трогать.
– Им итак досталось. Отец всё равно от пойла ничего не соображает, а когда они мать и сестру забрали, то, вообще, худо стало, – проговорил он.
– Кто они? – на всякий случай, уточнил я, хотя заранее знал ответ.
– Белые, гниды, – ответил тот, – я потому и бегал из лагеря так часто. Они сказали, чтобы каждый день услышанное, да увиденное доносил. А заодно и разрешали с родными увидеться. Ну, не мог я по-другому! Просто не мог!
Срываясь на крик и заливаясь слезами, кричит парень.
Я молча жду пока он успокоится. Главная цель, всё равно не этот бедный Сашка. По тем фактам, что мне предоставил Георгий, предатель – человек в возрасте и крупного телосложения. А таких тут только двое Афанасий и вон тот упитанный старикан. Причём, последний больше молчит, чем говорит. А это уже подозрительно.
– Но, я не один там был! Видел одного из наших! – чуть успокоившись, говорит парень.
И в ту же секунду падает на пол со сломанной шеей. Размытый от скорости силуэт движется в сторону двери, где на его пути встаёт Степаныч и двое оставшихся бойцов. Достать оружие они не успевают, а вот моему старому другу оно и не нужно. Он в полной биоброне и как только начинается заваруха сразу приводит её в полную готовность. С опущенным забралом и мощным ударом кулака в грудь он встречает уже начавшего меняться Афанасия. Тот с неоформленной до конца звериной мордой упрямо прёт прямо на нас. Силы и скорости ему хватает на троих, а то и четверых.
Мне хватает ума самостоятельно откатиться с его пути и самому активировать свои “доспехи”. Биться на равных я, конечно, не могу, но вот такая защита от случайной атаки вполне сработает. Тем временем, поняв, что его план взять меня в заложники или просто сбежать отсюда провалился, Афанасий решает на мгновение отступить. Он рычит на других шаманов, чтобы они помогли ему и вместе у них есть шанс вырваться. Те же в ответ испуганно жмутся в дальнем углу, не вступая в конфликт.
– Ссыкуны подзаборные! – хрипит он, окончательно превращаясь в химерического кабана.
Опускается на четыре конечности и, игнорируя выстрелы бойцов, несётся прямо на меня. Понимаю, что убраться с его пути не успеваю и выставляю вперёд локти, сжимаясь в клубок. Может, и получится пережить такую безумную атаку. Но, добежать до меня Афанасий не успевает. Пусть там и было каких-то десять шагов (подвал мы выбрали немаленький специально), но разогнаться он толком не успел. Да, и на полдороги его встречает Василий, который, буквально оседлав этого здоровенного хряка, начинает со всей дури бить того по затылку. Причём в руке старый друг определённо держит что-то острое и металлическое. Стальной блеск затмевается багровой жижей хлещущей из шкуры перевёртыша. Тот верещит и хрипя пытается сбросить такого отбитого наездника. Секунда, другая и вот безвольная туша падает на пол истекая кровью. С неё сползает Степаныч и, поднимаясь, говорит.
– Мороки-то сколько, а шашлычка из этого дурня всё равно не отведать.
Я смотрю на него и не знаю плакать или смеяться. Стрелки, стоящие рядом, выбирают второе. Так что, спустя мгновение, в подвале гогочут все. И, кажется, даже оставшиеся шаманы.
Глава 9. Свобода – не есть вседозволенность
– Я уже во время случая с Ульяной понял, что с ним что-то нечисто. Слишком уж близко он с ней общаться начал. Хотя до этого нос воротил, считал её глупой девкой, что по случайности силу получила. А потом раз и рядом ошиваться стал, советы давать. Говорил, как внучке помочь хочет. Ну, и, когда всё случилось, то там прям смердело его запахом, – изливал свою боль Тимофей, – я ж по всему месту, где Рысь порвали, в другом
