Грандиозное событие - Морис Леблан
Симон не колебался ни секунды. Изабель хорошо умела плавать. Пришло время испытать судьбу.
— Идемте, — сказал он и приобнял стоящую перед ним девушку, — ну же, пойдем.
Она инстинктивно воспротивилась, и Симон настойчивее повлек ее за собой.
Девушка умоляюще посмотрела на него:
— Это ужасно… эти дети… девочка плачет… Мы не можем им помочь?
— Идем, — твердо сказал молодой человек.
Изабель все еще не решалась. Тогда Симон обхватил ее лицо и поцеловал в губы.
— Пойдем, любимая, пойдем.
Девушка уступила. Симон взял ее на руки и шагнул через борт.
— Ничего не бойся. Положись на меня.
— Я не боюсь, — ответила Изабель. — С тобой мне ничего не страшно.
И они бросились в воду.
3. Прощайте, Симон!
Через двадцать минут их подобрала прогулочная яхта «Кастор».
Что же до шедшего из Дьеппа «Пеи-де-Ко», его экипаж и пассажиры, как позже установило следствие, под дулом револьвера вынудили капитана изменить курс. Зрелище гигантского смерча, судна, взмывшего над волнами, поднявшегося на дыбы, а затем рухнувшего в разверстую, словно пасть, воронку, и бушующего моря, которое, казалось, сначала расступилось под напором какой-то неистовой силы, а потом закрутилось в безумный вихрь, всех так перепугало, что некоторые женщины лишились чувств, а мужчины наставили на капитана револьверы.
«Кастор» тоже собирался было уплыть, но граф Боже разглядел в бинокль Симона, размахивающего белым платком, и, несмотря на отчаянные протесты друзей, приказал матросам направить яхту к нему, по возможности держась подальше от опасного места.
Море между тем успокаивалось. Извержение длилось не больше минуты, и казалось, что чудовище мирно отдыхает, насытившись наконец своей добычей, словно дикий зверь после охоты. Ветер прекратился. От огромной воронки остались лишь мелкие водовороты, которые сталкивались друг с другом, пока не исчезли окончательно. Море больше не волновалось и не пенилось. Водяная гладь казалась безобидной и лишь слегка подернулась рябью, укрывая собой, словно саваном, затонувшее судно и пятьсот загубленных жизней.
Стихия утихомирилась, и спасти Изабель и Симона не составило большого труда. Они могли бы продержаться в воде еще несколько часов, когда их подобрали. На яхте их проводили в каюты и дали сухую одежду. Изабель сохраняла присутствие духа. Яхта легла на свой курс. Всем не терпелось скорее покинуть проклятое место, ведь внезапный штиль пугал не меньше, чем буря.
До французского берега доплыли без происшествий. Угрожающее затишье всех тяготило. Переодевшись, Симон Дюбоск присоединился к графу и его друзьям. Не зная, как объяснить присутствие мисс Бейкфилд, он сказал, что они были знакомы и случайно встретились на судне, а в момент катастрофы находились вместе.
Впрочем, никто его и не расспрашивал. Все с тревогой думали лишь о случившемся и страшились того, что еще произойдет. Что-то явно назревало. Казалось, рядом блуждает невидимый, коварный, замышляющий новые злодеяния враг.
К каюте Изабель Симон подходил дважды. Дверь была заперта, и оттуда не доносилось ни звука. Симон понимал, что Изабель, хоть и успела отдохнуть и отвлечься, должно быть, до сих пор не оправилась от ужаса. Его и самого неотступно преследовали чудовищные видения, казавшиеся скорее ночным кошмаром, чем явью. Неужели нет больше в живых ни пасторов с суровыми лицами, ни четырех мальчишек, таких счастливых и веселых, ни их родителей, ни плачущей девчушки, ни младенца, который улыбался Изабель, ни капитана и вообще никого?
К четырем часам небо затянулось тяжелыми черными тучами. Со стороны Атлантики дул яростный ветер, а в узком Ла-Манше его разрушительная мощь смешивалась с силами загадочными, восходящими из глубины моря. Горизонт заволокло черной мглой.
Приближались к Дьеппу. Граф и Симон Дюбоск смотрели в подзорные трубы и вдруг вскрикнули, пораженные увиденным. Вдоль широкого берега, похожие на высокую крепостную стену, тянулись кирпичные и каменные постройки. Крыша и верхний этаж двух самых высоких — отелей «Империал» и «Астория» — были разрушены. Приглядевшись, они увидели, что и другие дома покосились, накренились, потрескались и наполовину обрушились.
Вдруг одно из них полыхнуло огнем. Вмиг начался пожар.
На берег с разных сторон высыпали люди. Они стекались со всех улиц и с безумными воплями бежали к морю.
— Видимо, произошло землетрясение, — пробормотал граф, — толчок мощной силы, который и вызвал смерч, потопивший «Королеву Марию».
Приблизившись, они увидели, что от береговых построек и причалов почти ничего не осталось, — вероятно, их смыло волной. Все было покрыто илом, повсюду валялись обломки.
Не было больше ни причала, ни маяка, волнорез разрушен, а лодки унесло в открытое море.
По радио передали о крушении «Королевы Марии», и это только усилило панику.
Люди предпочитали оставаться на берегу — никто не решался искать спасения в море. Семьи пассажиров в бессмысленном и безнадежном ожидании сгрудились на набережной и обломках причала.
В этой суматохе никто не заметил прибытия яхты. Люди были поглощены своим горем. В толпе лихорадочно шныряли несколько журналистов, а портовое начальство ограничилось беглым опросом Симона и графа. Симон всячески старался уклониться от ответов. Освободившись, он проводил мисс Бейкфилд в отель неподалеку и, как только она устроилась, попросил у нее разрешения отлучиться ненадолго, чтобы навести кое-какие справки. Он думал, что отец его в Дьеппе, и тревожился за него.
Дом Дюбосков находился за первым поворотом налево, там, где дорога поднималась вверх по склону. Скрытый в гуще деревьев, увитый растениями, с террасами в итальянском стиле, он стоял высоко над городом и морем. Симон с облегчением вздохнул, узнав, что отец задержался в Париже и в Дьепп приедет только завтра. Впрочем, в этой части города люди ощутили лишь слабое колебание почвы.
Симон вернулся в отель к мисс Бейкфилд. Но Изабель, желая отдохнуть, заперлась в своей комнате и попросила передать, что до вечера хотела бы побыть одна. Это удивило Симона, но истинный смысл ее слов тогда ускользнул от него. Он зашел к своему другу Эдварду, но, не застав того дома, пошел к себе, поужинал и решил пройтись по городу.
Разрушения были не такими серьезными, как показалось вначале. Первое дьеппское землетрясение свелось к двум слабым толчкам, за которым сорок секунд спустя последовал еще один более сильный, сопровождавшийся чудовищным грохотом и взрывами. Вот, собственно, и все. Обошлось даже без жертв. А обрушившаяся на берег волна, хоть о ней и говорили как о цунами, на самом деле оказалась не такой большой и не такой мощной. Однако очевидцы, с которыми удалось поговорить Симону, за эти короткие секунды испытали такой ужас, что и через несколько часов не могли прийти в себя. Одни бежали куда глаза глядят, другие — и таких было большинство
