Изгнанники Небесного Пояса - Джоан Виндж

— Простите, Абдиамаль, но о такой вероятности вы обязаны были подумать прежде, чем отправиться со мной. Я не могу сейчас дать вам слово. Все еще хотите послушать?

Он кивнул. Все символы, кроме одного, исчезли с экрана. Он дождался, пока время, отведенное на подключение, истечет, и померкнет последний. Началось заседание генеральной ассамблеи.

— …следовало уже пустить за ними в погоню наши термоядерные… — Вади умостил затылок на подголовнике кресла и продолжил наблюдать, как на экране витийствует Лицзэ Маквонг. — Мы сделали все, что было в наших силах, дабы наилучшим образом исполнить волю Народа Демархии. Но слишком много еще неясностей, поскольку знаем мы лишь то, что известно и вам. Я гражданский служащий, ни больше ни меньше. Если мне будет приказано оставить работу на благо Народа, пусть так. Ваша привилегия. Но мне не кажется, что я как‑либо обманул ваше доверие.

В нижней части экрана голубая полоса постепенно сменялась фиолетовой: степень охвата превысила восемьдесят процентов населения и продолжала увеличиваться.

Вади смотрел на сложенные поверх украшенной гаргульями столешницы коричневые руки с наманикюренными ногтями и в бледные настойчивые глаза, обладатель которых ранее уже бросал Демархии вызов — и побеждал. Внезапно они исчезли. Потянулись секунды.

ВОЗРАЖЕНИЕ: ЭСРОМ ТИРИКИ.

Вади сжал губы. Суровое золотистое лицо Тирики возникло на экране, глаза сверкали металлическим блеском.

— Остается непреложным фактом, что правительственные…

Капитан откинулась в кресле, беззвучно постукивая пальцами по подлокотникам.

— Пап, это один из местных троллей. Красавчик, э?

Она подняла голову.

— И он жаждет нашей крови. Как бишь? Дух британца чую там, мертвый он или живой, попадет на завтрак мой. — Она помолчала, глубоко вздохнула. — Джек и Бобовый Стебель, мать их перемать. Абдиамаль, а какие такие термоядерники он упоминал? Мне казалось, вы подтвердили, что Демархия зависит от атомных реакторов и ЭЯРД.

Он кивнул.

— Да. У нас осталось три термоядерных корабля, небольших, еще довоенных. Это наш космофлот, если его можно так назвать. Но ваша фора перед ними значительна. Они не успеют вас догнать прежде прибытия к Диску.

— Но это значит, что у Диска времени на маневры останется меньше.

— …правительственный посредник Абдиамаль, угрожая нам, похитил внешников, которые явились с торговой миссией. Двести килосекунд, а от него ни звука. Их знания могли оказаться неоценимыми для всей Демархии, да что там, спасительными для Небесной системы, а теперь корабль и его команда потеряны для нас, и все это по вине правительственного агента! Учтите это обстоятельство при финальном голосовании.

Светящаяся полоска в нижней части экрана наливалась все более интенсивным фиолетовым огнем.

Руки Вади сжались в воздухе. На экране возникло:

ВОЗРАЖЕНИЕ: ЛИЦЗЭ МАКВОНГ.

— Как ни прискорбно, а спорить с последним утверждением демарха Тирики я не могу. Вади Абдиамаль, посредник моего агентства, превысил полномочия до такой степени, что его действия заслуживают именования криминальных. В прошлом он давал поводы сомневаться в своей лояльности. Он известный симпатик Кольцевиков, и кажется вероятным, что именно с ними он стакнулся, чтобы использовать против нас этот корабль. Я подчеркну лишь, что он действует без моего ведома и без санкции кого бы то ни было из правительственных чиновников. Агентство не замешано в этом деле и не было замешано никогда. Он совершил преступление в одиночку и, как любой другой преступник на его месте, должен быть предан суду.

Вади выпрямился в кресле, почувствовав, как шею сжимают невидимые тиски.

— …в измене Демархии…

— Лицзэ! — прошептал он, не веря своим ушам, желая, чтобы вырезанное из красного дерева лицо повернулось к нему, посмотрело бледными глазами в его глаза.

— …сограждане демархи, я призываю вас еще раз подумать о базовой подоплеке суждения перед тем, как вынести… не простое голосование по вопросу о доверии правительству, которое служило вам верой и правдой, а суд над одиночкой, который предал нас всех. Я прошу, чтобы Вади Абдиамаль, правительственный посредник, был осужден за измену…

Ах ты ж ублюдок. Он приподнялся из кресла и, как в кошмаре, побрел навстречу панели.

— …никогда более не ступал на территорию Демархии под страхом смерти. Он изменил нам всем…

— Позвольте, я поговорю с ними. — Он потянулся к панели управления.

— Нет, — капитан схватила его за руку.

— …и еще раз настаиваю, чтобы все термоядерные корабли нашего флота немедленно отправлялись в погоню за звездолетом иномирцев, поскольку недопустимо, чтобы он угодил в руки нашим врагам. Этот корабль должен принадлежать нам, и только нам!

На экране вспыхнули слова:

ВНОСИТСЯ ПРЕДЛОЖЕНИЕ.

ОСВОБОДИТЬ ВАДИ АБДИАМАЛЯ, ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОГО ПОСРЕДНИКА, ОТ ИСПОЛНЕНИЯ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

ОСНОВАНИЕ: ГОСУДАРСТВЕННАЯ ИЗМЕНА.

НАКАЗАНИЕ: СМЕРТЬ.

НАСТОЯЩИМ СНИМАЕТСЯ ПРЕДЫДУЩЕЕ ОБВИНЕНИЕ, ВЫСКАЗАННОЕ В ФОРМУЛИРОВКЕ: ПРЕСТУПНАЯ ХАЛАТНОСТЬ.

Он попятился, бессмысленно хватаясь скрюченными пальцами за воздух, потом рука его упала. Он вернулся в кресло и тяжело сел, глядя, как регистрируются голоса. ОДОБРИТЬ, ОТКЛОНИТЬ. С каждой секундой число проголосовавших росло. Полоса, отмечавшая процент участников опроса, стала из красной оранжевой, а затем желтой. Пятьсот секунд, чтобы она сделалась фиолетовой, пятьсот секунд на время доставки голосов с наиболее отдаленных троянцев. Незначительная задержка по меркам довоенного Пояса, ну так и расстояние небольшое, сто пятьдесят миллионов километров. Эта скученность помогла Демархии выжить после войны, а теперь сулила ему гибель, потому что голосовали люди сразу же, не размышляя и не колеблясь. Он ждал. Остальные ждали вместе с ним и молчали. Двигатели корабля рождали в безмолвной рубке настойчивую вибрацию на грани слышимости, диссонирующую своим постоянством со внезапным вселенским хаосом.

ПРЕДЛОЖЕНИЕ ПРИНЯТО.

Его осудили в соотношении двадцать к одному и приговорили к смертной казни. Он смотрел, как смертный приговор исчезает с экрана, словно о нем уже позабыли, и ассамблея переходит к новому циклу дебатов, об отправке термоядерников преследования. Он поднял налитые свинцом руки, снова уронил, улыбнулся и оглядел присутствующих.

— Теперь я наконец понимаю, почему Маквонг так давно занимает свой пост.

Капитан отключила трансляцию дебатов. Экран опустел, как и его будущее.

— А я, думается, понял разницу между Демархией и обычной демократией, — тихо произнес Клевелл Уэлкин.

— Уэлкин, вы не имеете никакого права мерять обитателей Небесного Пояса своими моральными мерками.

— Он прав, — проговорил Теневик Джек, сел и выставил ноги вперед. — Экипаж корабля, они все… — Он замялся. — Они все были друг с другом в браке, все были одной семьей, все они. И все погибли на Кольцах, кроме…

Он посмотрел на Уэлкина с Бетой Торгюссен, потом на Вади.