Грандиозное событие - Морис Леблан
Он несколько минут передохнул, потом облегчил свою экипировку, избавившись от слишком тяжелых ботинок и кожаной куртки, в которой успел запариться. Вытаскивая из куртки бумажник отца, он обнаружил в кармане два печенья и кусочек шоколада, которые сам же машинально и положил.
Подкрепившись, он воспрянул духом и снова отправился в путь, теперь уже не как разведчик, который взвешивает каждый шаг и бережет свои силы, а как спортсмен, который знает свой маршрут и следует ему, несмотря на все препятствия и трудности. Настало время пустить в ход накопленный за многие годы запас сил во имя пока неведомой, но исключительно важной цели. Вскинув голову, он легко шел вперед. Босые ноги оставляли на песке слабый след. Ветер дул путнику в лицо и раздувал волосы. Чистое наслаждение!
Четыре часа Симон отшагал в таком быстром темпе. А для чего беречь силы? Он все ждал, что полоса новой земли свернет направо и приведет его на берега Соммы, и потому не беспокоился.
Временами идти становилось трудно. Начался прилив, волны накатывали на песчаные отмели, не отгороженные никакими рифами, в узких местах с обеих сторон появлялись ручьи глубиной почти по колено. Ко всему прочему, у Симона кончилось съестное, его стал мучить голод, и он замедлил ход. Так прошел еще час.
Ветер понемногу стих. Казалось, его заглушил плотный ползучий туман, накрывший и дорогу под ногами. Симон уже не был так уверен в себе, его охватила тревога, и, как ни гнал он усталость, она все же вскоре одолела его.
Он понял, что поступил опрометчиво, но не сдавался, как будто его вел настоятельный долг.
— Вперед! — упрямо твердил он себе. — Еще десять минут. Давай! И еще десять!
Справа и слева попадались вещи, которые в другое время пробудили бы в нем живое любопытство. Кованый сундук, три старых пушечных ствола, ядра, оружие, подводная лодка. На песке бились выброшенные из воды огромные рыбины. В небе кружили белые чайки.
Так он дошел до корпуса большого судна, которое, судя по всему, потерпело крушение совсем недавно. Оно лежало на боку, киль глубоко ушел в песок, на черной корме виднелись розовые буквы «Пресвятая Дева. Кале».
Симон тут же вспомнил: так называлось одно из двух судов, о гибели которых сообщалось в телеграммах, обнародованных на морском вокзале в Ньюхейвене. «Пресвятая Дева» выполняла каботажные рейсы между северным и западным побережьем Франции и, стало быть, затонула где-то между Кале и Гавром, — неопровержимое доказательство того, что он все еще идет вдоль французского берега, минуя известные ему наперечет обнажившиеся банки.
Десять часов утра. Исходя из своей средней скорости и приняв в расчет многочисленные отклонения, подъемы и спуски, Симон определил, что преодолел по прямой километров шестьдесят и должен находиться примерно на уровне Ле-Туке.
— Чем я рискую, продолжая двигаться вперед? — спросил он сам себя вслух. — В худшем случае через полтора десятка миль попаду в Па-де-Кале, а уж оттуда прямо в Северное море, — незавидная перспектива. Но с куда большей вероятностью я все-таки где-нибудь достигну берега. Будь я неладен, если это не так! Вот только… пятнадцать лье, что вперед, что назад, не пройти с пустым желудком.
Он и правда утомился сверх меры, но, к счастью, проблема с пищей решилась сама собой. Он поднялся на борт затонувшего судна, проник в трюм и увидел там множество ящиков, составлявших, скорее всего, часть груза. Почти все были разбиты, разломаны и опустошены. Но нашелся один целехонький. Симон без труда сорвал с него крышку: внутри оказались бутылки с вином и сиропом, а также жестяные банки с мясными, рыбными, фруктовыми и овощными консервами.
— Чудесно! — воскликнул он. — Пожалуйте к столу, месье! Передохну немного, а там — ноги в руки и вперед!
Плотный обед и часок глубокого сна в тени затонувшего судна полностью восстановили его силы. Однако, проснувшись и убедившись, что часы показывают полдень, он пожалел о потерянном времени, ведь и другие, вдруг пришло ему в голову, могли пойти туда же, куда и он. Что, если они догонят и опередят его?! Этого он не желал. А потому он запасся провизией и с новыми силами пустился в путь, чтобы довести свое предприятие до конца, действуя в одиночку, чтобы в будущем ни с кем не делить и никому не уступать свою славу.
«Я непременно дойду, — думал он. — Произошло нечто небывалое, то, что изменит условия существования в этой части мира. И я первым хочу увидеть… Увидеть что? Не знаю, но хочу».
О эта жажда очутиться там, где не ступала нога человека! Чтобы утолить ее, многие готовы отправиться на край света, в неизведанные земли, от которых, впрочем, бывает мало толку. Ему же, Симону, открылась возможность пережить подобное в центре старой Европы, в самых обжитых местах. Ла-Манш! Французское побережье! Стать первооткрывателем тут, где много веков развивалась цивилизация! Зреть нечто, чего никто никогда не видел! Галлы, римляне, саксы побывали здесь, но все равно он первым ступил на эту сушу! Открыть дорогу, по которой вслед за ним устремятся миллионы людей!
Час дня. Половина второго. Вокруг все то же: дюны и обломки. Та же туманная пелена. И то же ощущение ускользающей цели. В море обнажались все новые острова. Волны шумели, омывая обширные берега, где-то вдали, значит, новая земля еще больше раскинулась вширь.
Два часа пополудни. Дюны стали выше, а впадины глубже, так что ноги Симона все больше увязали в грязи. Захваченный мрачным зрелищем торчащей из песка мачты с разодранным выцветшим флагом, который трепал ветер, он бездумно шел вперед. Песок уже доходил ему до колена, потом до бедер. Но он только смеялся, не думая об опасности.
Все же какое-то время спустя он понял, что идти дальше не может, и решил повернуть назад, но не смог. Попытался вытянуть сначала одну, потом другую ногу, но опоры под ними не было. Попробовал опереться о землю руками — руки проваливались.
Его прошиб холодный пот. Страшная истина вдруг открылась ему: он угодил в зыбучие пески.
Все происходило очень быстро. Никакого постепенного погружения, при котором страх еще смягчается надеждой. Симон словно падал в пустоту. Ноги и грудь затянуло в песок. Он вытянул вверх руки, стал размахивать ими, весь напрягся, стараясь замедлить это падение. Напрасно. Песок поднимался, как вода, и доходил уже до плеч, до шеи.
