Дитя Беларуси - Хитрый Лис

— Яко исчезает дым, да исчезнут… — продолжил молитву Серафим.

Его огромная кисть напряглась. Раздался омерзительный, влажный хруст. Череп кровососки лопнул под давлением его пальцев, как переспелый арбуз. Безжизненное тело осыпалось на бетонный пол горсткой серого праха, испачкав старые ботинки священника.

Серафим невозмутимо отряхнул рукав рясы и, тяжело вздохнув, перешагнул через кучку пепла. Логан, застывший с занесёнными когтями, несколько раз моргнул, переводя взгляд с кучки праха на невозмутимого православного батюшку.

— Я смотрю, помощь тебе не нужна, — хмыкнул мутант, стряхивая кровь со своих лезвий, — слушай, а ты точно просто священник?

— Самый, что ни на есть скромный священник, но Господь милостив и кулаки тоже Его дар, — философски отозвался Серафим.

Они наконец добрались до насосной станции. Огромный, гудящий магистральный резервуар системы пожаротушения возвышался посреди комнаты. От него во все стороны змеились толстые трубы, уходящие на верхние этажи "Элизиума".

Логан встал в дверном проёме, скрестив руки перед грудью.

— Я буду тут стоять. Давай свою "магию", святой отец.

Серафим кивнул. Он подошёл к главному распределительному узлу резервуара. Священник снял с шеи свой массивный серебряный крест и плотно прижал его к холодному металлу трубы, закрыв глаза.

— Спаси, Господи, люди Твоя, и благослови достояние Твое… — его густой бас заполнил небольшое помещение, резонируя от стен. Молитва звучала подобно раскатам грома.

Логан, чьи чувства были обострены до предела, мог поклясться, что в этот момент воздух в комнате изменился. Пахнуло озоном и ладаном, а по массивным трубам словно пробежала едва уловимая вибрация, сопровождаемая тусклым, золотистым отблеском на металле. Вода внутри резервуара словно бы заурчала, принимая благодать.

Закончив обряд, отец Серафим перекрестился, поцеловал распятие и вернул его на грудь. Затем, сунув руку глубоко в карман своей необъятной рясы, он извлёк на свет старый, потёртый кнопочный телефон. Следом на его массивном носу очутились очки с толстыми стёклами.

Священник прищурился, глядя на крошечный экран, и своим гигантским пальцем начал аккуратно, с невероятной осторожностью тыкать по кнопкам. Пик. Пик. Пик. Набор короткого сообщения занял у него секунд тридцать.

Наконец, Серафим нажал кнопку отправки и убрал телефон обратно. В этот самый момент в кармане идеального костюма Сильвера Фокса, стоящего перед входом в главный зал, коротко завибрировал смартфон, высветив на экране лаконичное сообщение:

"Водичка готова. С Богом".

Отец Серафим поправил очки и посмотрел на Росомаху.

— Трубы освящены, сын мой. Теперь им сверху точно понадобится зонтик.

Сильвер Фокс.

Тяжёлый, пульсирующий индастриал-бит бил по барабанным перепонкам, заставляя вибрировать даже бетонные перекрытия — музыка была агрессивной, тёмной, однако, она идеально подходила для грядущего мероприятия.

Я толкнул тяжёлые двустворчатые двери и шагнул в главный зал "Элизиума".

Поверх строгой одежды на мне было стильное, длинное пальто-плащ — оно идеально скрывало внушительный арсенал, развешанный внутри — не хотелось спровоцировать кровососок раньше времени.

Клуб был забит битком. Десятки, если не сотни, идеально бледных, красивых завсегдатаев ритмично двигались на танцполе под вспышками красного и фиолетового неона. Я неторопливо, уверенным шагом приблизился к самому сердцу этого змеиного гнезда. Моё появление не осталось незамеченным — хищники всегда чувствуют чужака, особенно если от него исходит аура абсолютного, ледяного спокойствия.

Я остановился прямо перед входом на танцпол, стоя на самой границе широкого коридора с низким потолком и просторного зала. Музыка ревела, но несколько ближайших пар уже прекратили танцевать, подозрительно уставившись на меня. Их ноздри хищно раздувались — они почуяли запах живой, горячей крови.

Пора было переключить всё их внимание на себя. Я брезгливо оглядел зал, криво усмехнулся и повысив голос, чтобы он прорезался даже сквозь грохот басов, начал свою речь.

— Я, конечно, слышал, что вечная жизнь напрочь атрофирует чувство стиля. Но этот дешёвый неон, вульгарный бархат и невыносимый запах застоявшейся крови с нотками гнили… — я демонстративно поморщился. — Это просто оскорбление для моих эстетических чувств. Вы тут кровь пьёте или из луж лакаете?

Слова подействовали мгновенно. Десятки лиц исказились в злобном оскале. Глаза залило сплошной чернотой, а идеальные губы разъехались, обнажая длинные, острые клыки. Музыка всё так же долбила по нервам, но танцпол замер. Вампиры начали медленно, плотным кольцом смыкаться вокруг меня, предвкушая лёгкую и весьма дерзкую добычу.

"Друг мой, — мысленно обратился я к симбионту, не сводя расчётливого взгляда с надвигающейся толпы, — просканируй зал — гражданские есть?"

"Я чувствую запах человеческой крови в их бокалах и на их клыках, — пророкотал симбионт в моём сознании, — но в этом зале нет ни одного человека. Только низшие формы жизни".

Я удовлетворённо улыбнулся. Удивительно, но факт: обычных людей здесь не оказалось. Значит, совершенно точно никаких сопутствующих потерь. Мои руки были полностью развязаны.

Именно в этот момент в кармане коротко завибрировал телефон. Сообщение от отца Серафима. Я не стал его доставать — и так знал, что там написано. Ловушка захлопнулась.

Ближайший ко мне вампир — здоровяк в дорогом костюме — зашипел и сделал резкий выпад вперёд, готовясь разорвать мне горло. Но я был быстрее.

Моя рука скользнула в карман плаща. Пальцы обхватили холодный металл классической зажигалки Zippo. Я выхватил её и звонко щёлкнул крышкой. Яркое, тёплое пламя осветило моё невозмутимое лицо. Вампир, остановив свою атаку, презрительно расхохотался, глядя на этот крошечный огонёк.

— И что ты сделаешь, мешок с кровью? Сожжёшь нас этим? — прохрипел он.

— Нет, — спокойно ответил я, — я вас умою. Катитесь в ад.

Я плавно поднял руку с зажигалкой прямо к потолку, поднося пламя вплотную к чувствительному элементу датчика дыма и температуры, закреплённому на потолке надо мной.

Сенсор пискнул. Красный диод истерично замигал. И система пожаротушения "Элизиума" сработала на отлично.

С потолка, из десятков разбрызгивателей, на танцпол обрушился плотный, мощный ливень. Ледяные струи ударили по толпе кровососов. Освящённая отцом Серафимом вода подействовала на нежить хуже кислоты.

В ту же секунду клуб огласился истошными, многоголосыми воплями, которые перекрыли даже грохот индастриала. Идеальная бледная кожа вампиров начала дымиться, покрываясь жуткими волдырями. Они падали на пол, хватаясь за лица, извиваясь в агонии и пытаясь укрыться от обжигающего "святого" дождя. Запахло жжёным мясом и кровью.

Вода стекала по моему лицу, не причиняя ни малейшего вреда. Я стоял в этом кислотном аду абсолютно спокойный.

Резким, широким движением я распахнул полы своего симбиотического плаща. Мои руки легли на рукоять монструозного помпового дробовика. Отец Серафим лично переработал