Небесные корсары Амадеус - Григорий Гуронов
– Вы уверены, что они клюнут? – не скрывая сомнения, спросил второй.
– Несомненно, – по голограмме снова пошла рябь. – У меня было достаточно времени его изучить.
Первый мужчина, не найдя аргументов, решил сменить тему разговора.
– А что с ним? Он своё отработал, – человек небрежно кивнул головой в сторону одного из членов команды, стоящего за командным пунктом.
– Ошибаешься. На данный момент – это один из главных наших активов.
– Но…
– Хватит, – резко бросил голос из динамиков. – Разберитесь только с шестёрками и их кораблями. А корсарами я займусь сам.
Глава 3. Пленение души
Здоровая во всех смыслах семья – основа правильного общества. Человек, что выбран вами, дабы идти по дороге жизни, продолжит род ваш и всего человечества. Если любите, то будьте счастливы. Если разлюбили, имейте мудрость признаться в этом или честь, оставаясь верным.
Книга Основ. Закон о семье. Положение первое
Во время подготовки к колонизации космоса было решено, что человечеству рациональнее будет перемещаться на огромных кораблях-левиафанах, вмещающих до пятнадцати миллионов человек, не считая команды, так как поиск планет, пригодных для жизни, может затянуться.
К каждому левиафану было приписано по два корабля класса «Пилум», в задачу которых входило оперативное перемещение между Солнечной системой и другими мирами, а также военно-десантные операции. На борту вмещалось двенадцать тысяч солдат и офицеров, включая команду корабля, а также ангар для военного транспорта и трюмы с продовольствием и боеприпасами.
Четыре «Гладиуса», к классу которых относился «Нептус», вместимостью по три тысячи человек каждый, треть из которых была команда, входили в состав лётной группы «Пилумов». По сути, они выполняли то же самое, что и их старшие товарищи, только в меньших масштабах: стремительные перелёты и военная поддержка.
Последними в изначальных флотилиях были корабли класса «Пугио», которые были созданы в количестве двадцати штук. В их функции входили огневая поддержка более крупных товарищей и изматывание потенциального противника. Такие суда могли совершать лишь короткие броски между системами и вмещали до тысячи человек в команде.
Все корабли были буквально эталонами минимализма, потому что на возведение не только их, но и верфи для их строительства, техники, брони для воинов и всего прочего, что невозможно и перечесть, было задействовано неимоверное количество ресурсов. Сталь стала дороже золота.
А потому лишнего в них не было ничего: ни одной переборки, ни вилки в столовой, ни винта в корпусе. И конечно же, ни о каких украшениях даже речи не шло.
Всё было нацелено строго на функционал и выживаемость.
Но корабль командора Идриса был переделан под нужды Небесных корсаров: пустующие казармы превратили в дополнительные трюмы, куда начали складировать награбленное «добро». И так как после перехода на другую сторону баррикад количество легионеров и людей в команде сократилось не меньше чем на две трети, почти все жизненно важные системы корабля и вооружения были переделаны под автоматику.
Изначально при создании кораблей такой подход был назван нерациональным и, более того, опасным, ибо люди в первую очередь должны были рассчитывать на свои силы.
Но у корсаров такой выбор уже не стоял. Это был вопрос выживания.
Сам корабль был трапециевидной формы, сто метров в высоту и в десять раз больше в длину, с расширением в месте расположения двигателя. Его нос был остриём, большая часть корпуса – клинком, а двигатель – эфесом.
«Нептус» нёсся сквозь гиперпространство к системе Миркелия, столицей которой была планета Аргиан.
Сэндэл шёл в офицерскую комнату отдыха. Несмотря на то, что на Аргиан они летели не ради достопримечательности, о которой ходили легенды по всем мирам, а ради мести или, по крайней мере, продвижения на пути к ней, капитан находился в приподнятом настроении: была на этой планете ещё одна отдушина.
Ах да, ещё они считались преступниками в этой системе и во всех остальных, коими правило местное правительство. Им обещан расстрел, но это мелочи.
Зайдя в помещение, Сэндэл непроизвольно улыбнулся: несмотря на разнообразие характеров у его друзей и офицеров, всех их сближали карточные игры и любовь к выпивке. Всех, кроме командора, но он всё равно отдыхал вместе с товарищами, проглядывая новостные сводки и следя за спортивными событиями.
– О! Капитан! – отозвался Гриер, перетасовывая карты с лицом настоящего профи. – На вас раздавать?
– Пфф, я когда-нибудь отказывался?
– Налить эля или чего покрепче? – поинтересовался следом Эбер, а потом добавил, ехидно ухмыляясь: – Хотя нет, вы не пьёте сегодня.
– Почему это? – почти возмущённым тоном спросил Вальдер, но, оглянувшись на Эбера, ответил сам: – А-а-а, кто-то должен быть свеженьким завтра.
Все присутствующие заулыбались.
– Идрис, какой счёт? – спросил капитан, садясь за стол к картёжникам.
Командор несколько секунд молчал, смотря в экран, а потом, растерянно повернувшись, ответил:
– Да я вообще новости смотрю. Но! – уже более бодро начал говорить он. – Если вам интересно, то марьянские хряки вновь продули мустангам.
– А когда-то хорошо играли, – добавил Вальдер.
– Так что там по новостям? – заинтересовался Сэндэл.
– Пишут, что не все солдаты возвращаются с приграничных секторов. Хотя это тянет на утрирование фактов. Ничего интересного, в целом.
– По-моему, они знали, кто я, – внезапно произнёс капитан и осмотрел присутствующих.
Эбер отложил свои карты и, облокотившись на стол, оказался ближе к своему командиру.
– В каком это смысле?
– Один из этих бойцов сказал, что рад встретиться со мной в бою. Наконец-то рад!
Затишье.
– Ну… Вы ведь мастер ближнего боя. Ваше имя на устах, – подал голос Гриер.
– Может, и так, но ты прекрасно знаешь, что это не только из-за моего умения обращаться с мечом. Тем более кроме меня есть много сильных воинов.
– А вы сообщите нанимателю, что у нас возникли трудности? – вмешался Идрис, сменив тему.
– Пока нет. У нас ещё есть время на выполнение заказа. Разберёмся сами.
– Ох, и на много же вопросов придётся ответить аргианским пиратам, – заключил лейтенант-здоровяк, кинул свои карты на стол и осушил кружку одним залпом. – Многих из тех ребят, кто остался там, я знал уже не один десяток лет, – сказал он после того, как допил, и тяжело вздохнул, сверля взглядом пространство. Товарищи не перебивали его, и Эбер продолжил: – Надо бы отправить родным Дункана компенсацию. Он был
