Исповедь смертного греха 2 - Макс Вальтер
Друзей у него нет. Он пытался рассказывать мне про «коллег, с которыми они как семья», но очевидно, что это пустота. Семьи тоже нет, родители умерли. Женщины не задерживаются. Он слишком много говорит о себе и слишком мало слушает.
На свадьбе он будет вести себя как важный гость, хотя его посадят за самый дальний стол. Будет громко смеяться, травить сомнительные анекдоты, пытаться впечатлить невесту и её подруг. Много выпьет и быстро опьянеет. К концу вечера либо уснёт за столом, либо удалится к себе. Впрочем, никто этого даже не заметит. Передвигаться будет на такси.
Теперь по отелю. Я снял план коридоров, скидываю тебе файлом. Его номер на четвёртом этаже, в конце коридора. Камеры только в лифтовом холле, дальше слепая зона. Если планируешь что-то делать — сейчас самое время. Через час максимум он будет крепко спать в алкогольной коме'.
Я свернул сообщение и поднялся с кресла. Зал для конференции уже практически опустел. Лишь в дальнем противоположном углу собралась небольшая компания из молодых специалистов.
Стараясь не привлекать внимания, я спустился в туалет и заперся в кабинке, чтобы в очередной раз сменить образ. Пришло время доставать последнюю легенду, которую я хранил на крайний случай.
Выудив из внутреннего кармана набор для нанесения грима, я, вначале удалил старый. Интерфейс быстро перестроил основу лица, сместил брови, раздул скулы, превращая меня в типичного успешного менеджера среднего звена.
Протёртый пиджак геолога, без труда вывернутый наизнанку, превратился в довольно приличную одежду. То же самое я сделал с брюками. Единственным атрибутом, который я никак не мог изменить, была трость. К сожалению, её здесь и спрятать было негде. В итоге я решил взять её с собой и продолжить изображать хромоту, только на другую ногу. Невесть какая маскировка, но лучше, чем ничего.
Выбравшись из здания, в котором проходила конференция, я прошёл два квартала пешком и только затем поймал такси. Вызывать не стал, чтобы лишний раз не оставлять свои данные в базе. Автопилот быстро домчал меня до гостиницы «Империал», взяв за поездку всего полтора корп-койна. Всё, теперь нужно успокоиться и сосредоточиться.
Несколько минут я потратил на то, чтобы обойти гостиницу. Осмотр ничего полезного не дал, зато я привёл разум в порядок. Я больше не нервничал, был крайне собран и готов к действию.
Прятаться я смысла не видел, а потому вошёл внутрь через главный вход и сразу же направился к стойке регистрации.
— Добрый день, — с широкой улыбкой произнёс я. — Точнее, вечер. Девчат, подскажите, у вас остались свободные номера?
— Разумеется, — вежливо улыбнулась в ответ администратор. — Какой класс желаете?
— Ой, мне обычный. Стандарт без изысков.
— Приложите чип к сканеру, пожалуйста.
Прежде чем это сделать, я убедился, что сейчас в доступе третья личность, и позволил отсканировать паспорт. Через пару минут каких-то манипуляций с голографическим экраном администратор назвала мне номер. Ключи не требовались, так как замки стандартно работали от биометрии. Я поблагодарил девушку, отвесив ей дежурный комплимент, и поспешил к лифту.
Номер мне достался на седьмом этаже. Стандартная комната, ничем особо не отличающаяся от той, что я снимал в «Сатурне». Те же кровать, тумбочка, встроенный шкаф, голографическая панель на стене. Разве что внутри было почище и мебель смотрелась подороже. Я быстро осмотрелся ровно настолько, чтобы убедиться: камер нет, слежки нет, всё чисто. Затем вышел и сразу направился к лестнице.
Лифтом пользоваться не стал. Камеры в лифтовом холле, о которых предупредил Санёк, мне были не нужны. Четыре пролёта вниз — и я на четвёртом этаже. Коридор встретил меня тишиной и приглушённым светом. Номер 412 расположился в самом конце коридора. Я подошёл к двери и постучал. Тишина. Я постучал ещё раз, на этот раз громче. Наконец за дверью послышалось невнятное бормотание, потом — шаркающие шаги. Замок щёлкнул, дверь слегка приоткрылась.
На меня пахнуло тяжёлым перегаром. Трошин стоял в проёме, щурясь от света в коридоре, и пытался сфокусировать взгляд. Пьяный, буквально в лоскуты. Он даже не понял, кто перед ним. Одет в мятую рубашку с расстёгнутым воротником, волосы всклокочены.
— Ты кто? — выдохнул он алкогольными парами.
— Обслуживание номеров, — спокойно ответил я.
— Чё?
Он моргнул, пытаясь сообразить, зачем обслуживанию понадобилось приходить в такое время, но его мозг, отравленный алкоголем, работал слишком медленно. Он распахнул дверь шире, открывая мне проход, и в этот момент я ударил.
Короткий, точный прямой удар кулаком в горло. Туда, где кадык переходит в трахею. Бил сильно, не жалел. Хрящ хрустнул с влажным, чавкающим звуком. Трошин не успел даже вскрикнуть, только захрипел, хватаясь за шею. Его глаза расширились от ужаса и боли. Я шагнул вперёд, подхватывая его под мышки, и аккуратно, без стука, опустил на пол. Так же спокойно, без суеты, вернулся и захлопнул за собой дверь.
Трошин лежал на полу, хрипел и пытался вдохнуть, вот только воздух не желал проходить через раздавленную трахею. Его рот открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег. Лицо багровело с каждой секундой, а глазах отчётливо читался животный ужас. Он всё ещё не понимал, что происходит, но чувствовал, что уже умирает. А потом его мочевой пузырь не выдержал, и по светлым брюкам расплылось тёмное пятно. В воздухе запахло мочой.
Я поморщился. Этот жалкий обоссанный неудачник, который при жизни пытался казаться кем-то значительным, умирал так же бездарно, как и жил. Не хотел бы я оказаться на его месте. Нет, мне не было его жаль. Сейчас он лишь инструмент, который позволит мне реализовать конечную цель.
Я наклонился, взял его голову обеими руками и резко повернул. Шейные позвонки хрустнули, и тело наконец обмякло. Хрип прекратился, наступила долгожданная тишина.
Я перешагнул через труп и осмотрел номер. Чемодан на полу у окна. Костюм, тот самый, из проката, с биркой, висит на спинке стула. Этот придурок даже не потрудился убрать его в шкаф. Как, впрочем, и свой чемодан. Нет порядка в вещах, а потому и в голове он также отсутствует.
Я склонился над телом, подхватил его и перетащил на кровать. Уложил на спину, руки вдоль туловища, ноги выпрямил. Со стороны и не поймёшь, что он уже труп. Спит человек. Разве что лицо слишком бледное, но это никого не
