Небесные корсары Амадеус - Григорий Гуронов
Так они просидели ещё несколько часов, опустошая бутылки и стреляя периодически табачок у Гриера. В какой-то момент игра отошла на второй план, и большую часть времени старые вояки поминали битвы, через которые прошли вместе и порознь. Затем настал черёд делиться событиями после того, как они стали по разные стороны баррикад. Одурманенное состояние всё же окончательно не затмило разум офицеров-корсаров и самого капитана, поэтому, конечно, они рассказывали не всё. Не было сомнений, что и гвардеец опускает какие-то вещи.
Сэндэл замечал, что Нээман всё больше хмелеет, но лицо его не меняется. Разве что щёки розовеют. В какой-то момент капитан подумал, что, возможно, у его коллеги что-то с лицевыми нервами, и он физически не в состоянии улыбнуться или вроде того. Главарь корсаров оставил этот вопрос при себе.
– А знаешь, капитан? – в какой-то момент произнёс Нээман уже с заплетающимся потихоньку языком. – Многие офицеры ненавидели тебя за дружбу с Августом, и они же быстро приняли сторону Шинджи. Тебя считали избалованным вниманием его. Ведь сражались все, а уважение доставалось единицам. – Гвардеец как-то странно скривился и откашлялся. Видимо, это была попытка улыбнуться. – У него была странная способность завоёвывать сердца простых солдат, но при этом вызывать злобу у окружающих. Хотя, возможно, это как раз потому, что пехтура с ним не общалась лично.
В прокуренном помещении воцарилась гнетущая тишина.
– Судя по твоим словам – ты считаешь точно так же, – наконец заговорил Сэндэл.
– Я считаю, ты настолько же хороший воин, насколько плохой солдат, Сэнд. Август тоже был хорошим воином, но в его звании он обязан был быть ещё как минимум неплохим политиком и дипломатом, – в этот раз твёрдо ответил Безликий.
– Но Шинджи… – начал было Эбер, но был резко оборван Нээманом.
– Не имеет значения.
– Гахарит имеет значение, – так же резко вставил главарь корсаров. – Он отдал приказ не спасать Августа, и он же объявил войну другому легиону! Это преступление.
Гвардеец наполнил опустевший стакан корсара и придвинул ему.
– Ты когда-нибудь задумывался о том, что какую бы сторону ни принял, тебе бы всё равно пришлось убивать людей? С той лишь разницей, в каком они были легионе.
– Мне достаточно мысли, – Сэндэл поднял свой стакан, – что я не воюю за человека, объявившего братоубийственную войну. Я не поступаюсь совестью и для меня важнее остаться человеком, чем солдатом.
Он протянул руку с выпивкой товарищу-капитану.
– Именно обычные солдаты куют победу, а не совестливые воины. – Нээман слегка коснулся стакана Сэндэла своим. – Но я всё равно рад, что люди, подобные тебе и твоим корсарам, остались, – и он сделал долгий глоток.
Главарь корсаров последовал его примеру.
– И почему же? – решил вмешаться Вальдер.
– Чтобы у будущих поколений был пример того, что такое хорошо и что такое плохо.
– Ну, у нас-то явно лучше! – воскликнул Гриер, ткнув папироской в стеллаж с выпивкой.
Офицеры негромко засмеялись, а Нээман снова лишь закашлял.
Через ещё час буйный офицерский состав, за исключением разве что Идриса, направился в тренировочный ангар, как сказал Эбер, пострелять.
Также командор единственный не стал проверять своё оружие прямо на ходу. Остальные со стороны были похожи на банду гангстеров, которую оторвали от очередной попойки их лихие бандитские дела, требующие срочнейшего разрешения.
По итогу вечера несколько десятков мишеней были разбиты в хлам, и лишь треть из них подлежала восстановлению. Сержант Хазгол направил целое отделение на уборку ангара.
Капитан очнулся в своей каюте и с трудом приподнялся с кровати, держась за голову. Через свинцовую боль и дымку он начал вспоминать, что было несколько часов назад.
«Говорил же себе, не буду так много пить!» – маячила горестная мысль.
Но потом Сэндэл с улыбкой осознал, что есть и плюсы: отношения с Нээманом определённо наладились. И хотя гвардеец в любом случае останется верен Шинджи, прежде чем наносить удар в спину корсарам, он подумает дважды.
* * *
Как предполагалось, через несколько дней они вышли из гиперпространства.
Тусклая звезда уже была на последнем издыхании по меркам космического тела, а потому давала мало света и тепла. Всего пять сфер из пыли и грязи, являющиеся в этой системе планетами, медленно гибли вместе с ней. Лишь на самых ближних ещё оставалось какое-то подобие растительности, но людям эти планеты не принадлежали.
«Нептус» ожидал прибытия группы инженеров с Октус I. Шинджи настаивал на том, чтобы в команду входили люди, способные сразу же оценить ущерб, который был нанесён, Григорий сопротивлялся, парируя тем, что он и сам с этим справится.
– Капитан, сейчас по орбите Откус V движется естественный спутник. У нас есть шесть часов, пока он не зайдёт за дальнюю от нас сторону планеты. Будем держаться за ним, – нарушил условную тишину мостика безжизненный голос первого помощника по имени Сол, чью грудную клетку, часть шеи, а вместе с ней и голосовые связки заменили на мехимпланты.
– Ждём инженеров – и вперёд.
– Я так понял, активности эрайши не наблюдается? – басовито вопрошал Эбер, не обращаясь к кому-то конкретно, но все знали, что это вопрос к Такэда как к человеку, который запрашивал тактическую информацию с форпоста.
Тишина.
– Предлагаю просто оставить корабль на орбите, – отозвался просвещённый.
Ответ дал Идрис, не отрываясь проглядывая результаты, полученные с собственных сканеров корабля:
– Нет, Григорий, они услышат нас.
Тот глубоко вздохнул, но не успокоился.
– А разве мы не должны заранее их засечь? Я изучал материалы об эрайши. Технологии такого плана у них развиты слабее.
– Не совсем, – в разговор вступил Сэндэл. – У их локаторов меньший диапазон действия, зато они точнее. На сто процентов. Они слышат рёв двигателей. Чем больше корабль, тем дальше они могут быть, чтобы услышать его.
– В то время как наши, несмотря на то, что охватывают большую область, до сих пор не всегда улавливают их сигналы, – добавил командор.
– А как же их двигатели? И что значит «слышат»? В вакууме?
– Состоят из органики, как и команда. Никакой электроники, насколько можно судить по обломкам тех кораблей, что мы уничтожали. А по поводу вакуума, – командор глубоко вздохнул, перед тем как продолжить. – Не представляю, как это работает, но суть именно такая.
Воцарилось молчание, нарушаемое лишь обычными для мостика звуками: писками пультов управления и переговорами остальной команды.
Характер этого помещения по своей сути мало чем отличался от всего остального корабля – суровый аскетизм и функциональность. Обзорный экран состоял из пяти прямоугольных граней три на четыре метра, расположенных под острым углом относительно пола. В центре
