Исповедь смертного греха 2 - Макс Вальтер
Функция, конечно, хороша, но уж очень дорого обходится. Интересно, а я могу с этим что-то сделать? Как-то усилить мышцы, связки и сухожилия? Может, с помощью тех же нанитов или усердными тренировками? Пожалуй, стоит поинтересоваться на этот счёт у тренера. Наверняка он знает какие-нибудь методики и упражнения.
— Чёрт, — усмехнулся я, — всего две секунды. Как-то не так я себе это представлял.
Вечером, на следующий день, когда друзья разошлись после очередного визита, а медблок погрузился в тишину, дверь снова открылась. На пороге стояла Дашка и выглядела она так, будто не спала последние сутки.
— Ты что-то забыла? — спросил я.
— Нет, я по делу, — ответила она, присаживаясь на край кровати. — Как себя чувствуешь?
— Нормально. Ноги ноют, но уже лучше. Михаил Сергеевич сказал, что быстро иду на поправку. Уже завтра меня смогут выписать. Да я же только что всё это рассказывал. Ты сама как? Выглядишь усталой.
— Нормально, — отмахнулась она и, бросив короткий взгляд на дверь, понизила голос. — Вчера я сняла логи с твоего приложения, которые от боя в турборежиме. Все данные, которые передавали наниты: нагрузка на мышцы, частота сердечных сокращений, активность нейроинтерфейса. Всё записалось в журнал событий.
Она сделала короткий жест рукой, и перед нами развернулась голограмма с графиками.
— И что там?
— Турборежим сожрал почти весь резерв за две секунды. Вот, смотри. В первые полсекунды нагрузка на икроножные мышцы выросла на четыреста процентов. На четыреста, Кость! Обычный человек после такого остался бы без ног. Тебя спасли наниты. Они успели частично перераспределить нагрузку, но даже учитывая это, связки не выдержали. А вот здесь — резкий скачок потребления глюкозы. Организм сжёг весь доступный запас энергии за секунду. Поэтому ты и вырубился. Наниты забрали всё, что им было доступно.
— Я думал, это просто усталость.
— Это не усталость, а полное истощение. Если бы ты продержался в турборежиме ещё секунды, у тебя бы отказало сердце. Эти мелкие роботы просто выпили тебя досуха.
На секунду я замолчал, переваривая услышанное.
— Это можно исправить? Увеличить запас? Натренировать тело?
— Я думаю над этим. — Дашка свернула голограмму. — Но нужны данные, статистика. Чем больше информации мы получим, тем больше я смогу понять. Только давай без самодеятельности, ладно? Нужно как следует подготовиться.
— Договорились.
Я хотел ещё что-то сказать, но не успел. В этот самый момент за дверью раздался громкий, радостный возглас Санька:
— О, привет, Карин! А ты что здесь? Тебя не пускают, что ли?
Повисла короткая пауза, а затем прозвучал спокойный, слегка насмешливый голос Карины:
— Замотаев, а тебе не кажется, что ты слишком громкий для аналитика⁈
— Только не говори, что ты подслушивала, — продолжил издеваться Саня.
— Подслушивала, — передразнила приятеля она. — Может, мне не нравится, когда возле Греха вьются посторонние девчонки.
— Это кто ещё здесь посторонний! — отреагировала Дашка.
— Так, ну вы ещё подеритесь! — едва сдерживая смех, рявкнул я. — А вы там так и планируете в коридоре стоять? Заходите уже, конспираторы, блин…
Глава 7
Иногда полезно думать
— Ну и что это было? — скрестив руки на груди, спросил Михеев.
Перед нами был развёрнут экран, на котором транслировалась запись нашего боя. Нейросеть собрала все данные с камер и наших визоров, а затем спроектировала точную 3D-модель схватки с тварями. И теперь мы могли посмотреть на произошедшее со всех возможных ракурсов.
— Как так вышло, что лучшие ученики обосрались при первой же возможности?
— Их было слишком много! — попытался оправдаться Мишка.
— Пра-авда-а-а⁈ — изобразил поддельное удивление майор.
Я впервые видел его таким. Обычно он всегда был сдержан и вежлив. Но сегодня внутри него клокотала ярость. Казалось, одно неосторожное слово — и он кого-нибудь из нас порвёт.
Сделав взмах рукой, Михеев выбросил перед нами ещё один экран, где действовала группа под командованием Димона. И тварей перед ними было куда больше, чем у нас. Однако его отряд действовал чётко и слаженно. Никто не суетился, не поливал сплошной очередью. Фланги прикрыты лучшими стрелка́ми, сам командир держит фронт, ещё двое прикрывают тыл. Отряд выстроен в форме пятиконечной звезды, и каждый занимается своим делом. Никто не лезет в чужой сектор обстрела, не пытается забежать вперёд. Они словно горнопроходческий щит перемалывали шестилапых ящеров.
— Ещё аргументы будут? — Майор уставился на Мишку. — Курсант Ибрагимова, доложить об ошибках!
— Замотаев подпустил противника слишком близко и забыл о защите фланга, переключив всё внимание в тыл. Пересветова запаниковала и не смогла вовремя сменить магазин. Литвинов, должен был прикрыть Дарью и дать ей возможность перезарядиться, но он слишком быстро израсходовал весь боеприпас. Я увлеклась и утратила связь с отрядом. Горячев вообще действовал сам по себе, будто он одиночка.
— Горячев… — Майор почему-то решил начать с меня. — Твой поступок едва не стоил жизни всему отряду. Ты это осознаёшь?
— Я спасал друга, — угрюмо буркнул я.
— Молодец, — хищно оскалился Михеев. — И в этот момент едва не потерял ещё четверых. Как тебе такой размен? Мало того, твой рывок превратил тебя в овощ, который сам требовал защиты. Вы выжили только благодаря какой-то невероятной удаче и тому, что к вам вовремя подошла подмога. Кстати, Ибрагимова — молодец. Это было единственное правильное решение. Вот здесь, Литвинов, какого хрена ты творишь?
— Стреляю.
— Ах, стреляешь! — всплеснул руками майор. — С завтрашнего дня назначаю тебе дополнительные два часа у огневого рубежа. Вместо вечернего свободного времени будешь у меня учиться стрелять. А это, Литвинов, пустая трата боеприпаса, а не стрельба. Почему оружие у бедра? Кто тебя этому научил?
— Простите…
— У своих товарищей прощения проси. Ты подвёл их, а не меня. Твоего друга едва не сожрали, потому что ты не смог вовремя прикрыть Пересветову. Замотаев!
— Я!
— Головка от… Кхе-кхе, впрочем, ладно, — раздражённо отмахнулся Михеев. — Это что за балет? Куда ты смотришь, когда твоя задача — держать левый сектор обстрела?
— Ну там Дашка крикнула…
— Ещё раз повторяю: твоя задача — держать левый сектор.
