МИСС ВСЕЛЕННАЯ для Космопиратов - Тина Солнечная
Кажется я сорвала голос от того, как кричала под ним. Удивительно, что меня никто не пришел спасать. Деран настоящее чудовище. Он имел меня как животное, неутомимое, грубое, сильное, но в тоже время, он ни разу не сделал мне больно. Я не знаю, как ему это удалось. Даже когда он сжимал мою грудь, вроде как сильно, мне было приятно и все.
— А давай— как ты согнешь ножки вот так, — сказал он, меняя мою позу так, чтобы я стала еще более раскрытая перед ним. — Хочу чтобы ты прочувствовала меня до конца.
Я, честно говоря, думала, что глубже уже некуда. Но Деран явно знал что делает, лучше меня. Новый толчок и меня разбивает оргазмом. Все тело содрогается, я буквально тону в его толчках и этом блаженстве.
— Как сладко ты кончаешь, киса, — сказал он и схватив меня за бедра, буквально вжался меня до предела и зарычал, изливаясь в меня горячей спермой. — Хорошая, чертовка. Давно я так не кайфовал.
Он еще некоторое время был во мне, потом поцеловал меня в губы. При чем так контрастно нежно, что я совершенно не поняла, что это было, а потом отстранился и лег на спину, лениво изучая мое разгоряченное тело глазами. А я так и лежала в полном шоке от пережитых эмоций, все еще остаточно содрогаясь от сладостного томления внизу.
— В душ вместе пойдем? Я бы тебя еще разок трахнул, — говорит он, подтягивая одеяло выше на свои бёдра, как ни в чём не бывало, и бросает на меня ленивый взгляд из-под опущенных ресниц.
Я моргаю. Просто смотрю.
Не потому что стесняюсь — уже нет.
А потому что не понимаю, как такое вообще возможно.
Как такой грубый мужлан, который говорит все вот это мог сотворить со мной эту феерию. Мало того, он грубый, кажется, только на словах. Потому что, несмотря на все, касался он меня нежно и аккуратно, про все остальное я вообще молчу. Такое бывает?
Я ничего не говорю. Просто скидываю одеяло и встаю, босыми ногами ступая на прохладный пол. Иду в душ — не оглядываясь, не спрашивая, будет ли он идти за мной.
Знаю: будет.
Он, конечно, ухмыляется за спиной. Я даже слышу это. Но молчит. И действительно идёт следом, без спешки, как будто всё это — рутина. Как будто мы так делаем каждую ночь.
Свет в душевом отсеке мягкий, золотистый. Тёплая вода включается автоматически, струи падают на плечи, спину, грудь.
Я не успеваю даже намочить волосы, как чувствую — его ладони осторожно касаются моих плеч.
Не хватает. Не дёргает. Не лезет.
Он моет. Медленно, методично, с вниманием. Тепло воды, мыльная пена, его руки — и всё это вместе будто заново успокаивает, дарит удовольствие, но совершенно другого уровня. Каждое движение — будто говорит: «И сейчас тоже будет хорошо. Но по-другому.»
— Так, теперь поворачивайся, Светлячок, — тянет он, и голос у него всё такой же — ленивый, низкий, хрипловатый. — Не волнуйся, меня мылить не обязательно. Да и тебя я уже голой всю ощупал. Снаружи и изнутри тоже. Но, если хочешь — могу освежить впечатления.
Я закатываю глаза. Он этого не видит. Или видит — но только усмехается.
Когда вода выключается, он не протягивает полотенце. Вместо этого нажимает что-то на панели, и из стен начинают струиться потоки тёплого воздуха.
Воздух окутывает, шуршит в волосах, мягко касается кожи — и сушит. Удивительно приятно, как будто греешься под солнцем.
Я стою неподвижно, глаза прикрыты, а он вдруг приближается и с лёгким, почти игривым хлопком шлёпает меня по попе.
— Всё, киса. Хватит тебе звёздных спа-процедур. Иди спать. У тебя завтра будет много новых впечатлений, новый день, новый член, ха. Лучше встречать такое выспавшейся.
Я возвращаюсь в каюту, в воздухе ещё витает тепло душа и странная, медовая тишина. Всё вокруг будто приглушено — свет, звуки, мысли. Мир становится мягким. Обтекаемым. Тёплым.
Кровать встречает меня как что-то знакомое. Я не думаю, я просто ложусь — на ту же сторону, где хотела спать раньше.
Одеяло шуршит, простыня прохладная, и я зарываюсь в неё с тихим выдохом.
Он остаётся в другой части каюты, что-то делает — глухо, размеренно, молча.
Я не смотрю. Не жду. Просто позволяю глазам закрыться.
И сон приходит быстро, без борьбы. Я засыпаю до того, как он ложится.
Но ночью, когда воздух в каюте становится прохладнее, и даже звёзды за иллюминатором, кажется, замирают, я чувствую движение. Сначала — лёгкое смещение веса на матрасе, а потом… Его рука скользит под мою. Осторожно.
Потом — вторая, обвивает талию. И он притягивает меня к себе. Тихо. Стараясь не разбудить. Как будто мы так спим всегда.
Он укладывается за моей спиной, подбородком касается макушки.
Не говорит ни слова. Осторожное касание. Кажется, это поцелуй.
Так странно, но приятно и уютно. Продолжаю делать вид, что сплю, но немного ворочаюсь, устраиваясь уютнее, и кладу ладонь на его руку, которой он так нежно прижимает меня к себе.
Сон возвращается медленно. Спокойно.
Глава 19
Проснулась я медленно, с тяжёлым, тягучим ощущением, будто спала не просто долго, а невероятно долго. Мир вокруг будто притих, словно сам корабль решил не тревожить меня слишком рано. Воздух был тёплый, слегка суховатый, но приятный, с тем почти незаметным запахом, что остался на подушке от его кожи.
Я повернулась, натянув на себя одеяло, и сразу заметила, что осталась одна. Его тепло уже выветрилось, но вмятина на подушке ещё хранила его форму, и что-то в этом внезапном одиночестве кольнуло неожиданной пустотой. Рядом, на краю подушки лежала узкая полоска бумаги, с выведенными от руки словами:
«Приводи себя в порядок. Столовый блок.»
Никаких «доброе утро», никаких обращений. Всё чётко, по делу, в его стиле — прямолинейно, без прикрас.
Я посидела ещё немного, глядя на приглушённый свет в стенах каюты, на смятые простыни. В теле оставалось послевкусие близости, лёгкое натяжение в мышцах, приятная усталость — такая, от которой не хочется ни жаловаться, ни забывать. Напротив — хочется сохранить. Пусть даже в воспоминании.
Поднявшись, я не спеша умылась, собрала волосы, выбрала из приготовленных вещей самый простой комплект — мягкие штаны и свободный тёмный верх —
