Богиня жизни и любви - Юлия Александровна Зонис

- Мочалку на мочалку, каково?

Он пялится на гостя. Арес, а это именно он, вежливо улыбается в ответ.

- Ну как там наше дельце? – вопрошает Вельзевул, почесывая раздувшееся брюхо. – Движется?

- Движется, - спокойно отвечает Эниалий. – Обвинение предъявлено. Жрецов уже пытают в казематах Энлиля, храмы их веры скомпрометированы и теряют паству, но мне нужно больше фактов. Всем известно, что Астарот/Астарта не являл свой светлый лик со времен начала зимы Фимбул, как называют это мои асгардские родственники. Официальная версия гласит, что великий герцог гостит у своей сестры Эрришкигаль в подземном царстве Кур и пребывает в добром здравии. Что мы раскопаем на самом деле, если возьмемся копать?

Вельзевул возится в своем бассейне, как бегемот в грязи, попутно придавливая массивным боком вторую ведьмочку. Та исчезает под коричнево-красной поверхностью, и от нее остаются одни пузыри. Хозяин Горменгаста издает некие звуки, смахивающие то ли на кудахтанье, то ли на утробный смех.

- О-о, что вы накопаете… А хрен его знает, что вы накопаете, Аналий. Я знаю, что шлюха наведалась к своему муженьку, с которым не спала до этого уже пару столетий. Она вошла в Пламя Бездны… и не вышла. Так что никакие Куры и подземные жители тут не причем. Хочешь копать – копай под Бельфегора и его потомство, чтобы их всех взяла чума. Полагаю, ты сделаешь это с радостью, я ведь в курсе, что ты чмоке-поке с Астаротом, когда та была еще богиней Иштар. И, по слухам, жаришь теперь ее сынка?

Арес мысленно считает до двенадцати, потому что Вельзевул сейчас ходит по очень тонкой грани – хоть совершенно о том не догадывается. В целом, воителю плевать на оскорбления, изрыгаемые этой зубастой пастью, они значат для него не больше, чем жужжание мух, но сейчас демон ухитрился его зацепить. И все же Мушиный Король еще не исчерпал свою полезность.

- Могу я осведомиться, о владыка лжи?

- Можешь, можешь, - хрюкает Вельзевул. – Можешь пойти и пососать у Собека. Кого ты тут назвал владыкой лажи, олимпийская собака? Да я самый правдивый на том и этом свете. Я никогда не лгу, потому что не имею в том нужды. Лгут только слабаки, типа Бельфегора или твоей сестрички. Или тебя, если уж на то пошло.

- Разумеется, - рассеянно кивает Арес. – В тот момент, когда Астарот/Астарта так неудачно посетил Пламя Бездны… Его приемный сын, Андрас, все еще томился там в заточении?

Демон пучит глаза, а потом снова разражается смехом, теперь настолько громким и визгливым, что фестоны пыли и кишок сыплются с потолка, а мухи (те, что не увязли намертво в патоке), напротив, взлетают с недовольным гулом.

В это время, невидимая для собеседников и выжившая (как выясняется) ведьма-прислужница всплывает в бассейне фригидария. Хозяин замка обычно здесь не появляется, так как не любит прохладу, а потому эта часть терм относительно не загажена. Нет здесь и слуг. Сейчас по чистой воде бассейна расползается мерзкое кровавое пятно. Ведьмочка поспешно вылезает по мраморным ступеням и ступает на мозаичный пол. Ладонями стряхивает с себя воду и ныряет в небольшое подсобное помещение, где ее ждет пушистый банный халат, а в кармане халата – ажурная морская ракушка. Приложив ракушку к губам, девица шепчет:

- Κύπριδα Πεννορρόδη, ἡ ταπεινοτάτη σὴ δούλη Σουφία ἀγγέλλει. Ὁ Πολεμιστής πάλιν ἐπὶ τῷ Δεσπότῃ. ἐρευνᾷ τὴν ἀφανισationν τῆς Ἰννάνας. Ὁ Δεσπότης ὑποσύρει αὐτὸν κύκλῳ, ὥσπερ τὸν κριὸν ἐν τῇ ὑποταγῇ, ἀλλὰ οὐ δύναμαι ὠμολογῆσαι ὅτι ὁ Πολεμιστὴς πιστεύει τοῖς λόγοις αὐτοῦ…[3]

Глава 7. Встреча в ущелье

«Во-первых, за нами увязался шонхор Клаус. Он, видимо, не желал расставаться с любезным его сердцу полувороном, единственным живым существом, которое способно было хоть как-то коммуницировать с его сумрачным сознанием. Правда, не исключено, что настоятель Отто отправил Клауса шпионить за нами. Ничего исключать нельзя. Как бы то ни было, птицеящер парил над нами, то улетая вперед, то возвращаясь, и все пытался примоститься на плечо Андрею, хотя сложно было представить плечо, на котором можно носить такого проглота. Присесть ему, понятно, не удавалось, и Клаус возмущенно орал.

Во-вторых, очень странные вещи творились с пространством и временем. Вроде бы мы только выехали, а уже наступил вечер, вроде бы солнце было на востоке час назад, а теперь жгло мою левую щеку с запада, но самая чудовищная чехарда происходила со звездами. В какой-то момент мы остановились. Идалы устало фыркали и тянулись за чахлой травой. Варгас поднял руку к небу и странным образом ее вывернул – он как будто намотал на кулак невидимые нити или струны и дернул, и мне показалось, что созвездия выстраиваются иначе. Я заморгал, а когда посмотрел снова, и звезда Лейтена, и Сириус уже были на месте, там же, где на привычном небе степного Опала. Это он имел в виду под «исправьте»? Увольте, я так не могу, и не уверен, что хочу.

В-третьих, не прошло и двух суток пути, как на нас – ну ладно, не на нас, моя персона этому миру глубоко безразлична, а на Андраса – было совершено покушение.

Дело было так. Мы ехали по дороге, солнце уже клонилось к закату под новыми небесами, скучающий шонхор улетел вперед на разведку. Или, может, отправился поохотиться. Мы пробирались по гористой местности, на склонах я замечал козлов, похожих на среднеазиатских архаров. Они, конечно, для Клауса были крупноваты, но вот их потомство – вполне, или он мог полакомиться падалью. Андрей молчал. А я, по обыкновению, занудствовал.

- Насколько я понял, - говорил я, - все ваши родственники увлечены внутренними распрями. Люди для них – лишь орудия и пища. Но вы какое-то время были человеком, Андрей. Почему бы вам не позаботиться о людях? Остановить это противостояние, обуздать аппетиты демонов и богов. Дать им мир?

- Это так не работает, - коротко ответил Андрей.

Он даже не повернулся ко мне, а продолжал пристально наблюдать за склонами, окружившими дорогу с двух сторон. Что-то его там беспокоило. Стук идальих копыт гулко отдавался между отвесных стен ущелья.

- А как это работает? – возопил я. - Как?!

- А так, что люди живут счастливо, или не счастливо, но хоть как-то живут, ровно до того момента, пока кому-то из великих герцогов или жителей Эмпирей не придет в голову светлая мысль о них