Богиня жизни и любви - Юлия Александровна Зонис

Андрас всмотрелся и нахмурился.

- Я видел ее прежде.

- Еще бы не видел. Это же Инанна.

Женщина-львица, заметив путников, повернула к ним массивную голову и уставилась прямиком на Ареса. Мощные лапы напряглись, огромные кости заскребли по камню ее ложа.

- Кто вы такие, - прогремело чудовище, - что смеете с оружием приближаться ко дворцу моей госпожи?

- Ну, очевидно, это не Инанна, - констатировал полудемон.

Подняв голову, он выкрикнул:

- Разреши нам пройти, мы не причиним твоей хозяйке вреда.

Полные губы сфинкса раздвинулись в улыбке. Блеснули острые зубы.

- Я пропущу вас, чужеземцы, - заявила она, - если вы отгадаете мою загадку.

- А если нет? – мрачно поинтересовался Арес.

- Тогда съем.

Отлично. Игра в загадки была одной из вещей, которые воитель искренне ненавидел. Все это «днем на двух, вечером на трех», «а безногая в зубах» и «зеленое, красное и кружит, и кружит, и кружит». Обычно те, кто пытался поиграть с ним в подобные игры, кончали с мечом в брюхе или где-нибудь на дне реки, или и то, и другое.

- Спрашивай, - крикнул Андрас.

- Вот тебя она и съест, - ухмыльнулся Арес. – Потом я, конечно, вскрою ей брюхо, но приятных ощущений не обещаю.

Сфинкс свел густые брови к переносице и все так же громогласно рявкнул:

- Что это – всегда перед тобой, но ты не можешь его увидеть?

В обычных обстоятельствах бог войны наверняка бы ответил что-то вроде «мой кулак, когда летит тебе в морду», но отвечать такое Иштар не следовало – ни в образе богини, ни в образе демона, ни, тем более, в обличье голодного монстра.

Он оглянулся на полудемона. Тот со скучающим видом процедил:

- Это слишком просто. Ответ – то, чего у тебя не будет, если ты нас не пропустишь[10].

- Ты о чем сейчас вообще? – прошипел Арес.

Однако тварь уже убрала с прохода когтистые лапы и склонила голову, слишком напоминавшую голову Астарты. Огромные обитые медью створки ворот распахнулись, на сей раз беззвучно, опустился подъёмный мост. И они вошли во дворец. Сфинкс проводила их внимательным взглядом, и светлые пятнышки в ее полуночно-черных глазах горели и голодом, и насмешкой.

Дворец изнутри смахивал на огромный склеп. Или на храм с кремового цвета колоннами, поддерживающими высокий потолок, со стенами, облицованными то ли пористым камнем, то ли старой, источенной временем костью, и с уже знакомыми барельефами сражающихся героев и мертвых богов. И еще здесь было пусто. Тихо. По залам гулял сквозняк, хотя во дворце не было окон. Сквозняк почему-то нес осенние листья, в которых Арес признал рыжевато-желтые листья ясеня.

- Опять твои штучки? – шепнул он полудемону.

Тот только пожал плечами.

Пройдя под очередной узорной аркой в три человеческих роста, они оказались в сумрачном сводчатом зале. В дальнем конце зала стоял трон из обсидиана. К трону вела широкая, но невысокая лестница, всего семь ступеней, гранит, мрамор, базальт, кварц и иные породы, которых воитель не узнал. А на этом престоле восседала фигура, с ног до головы закутанная в черную хламиду. Виднелась одна лишь узкая бледная кисть, сжимавшая подлокотник – на взгляд Ареса, женская.

- Приветствую тебя, богиня Эрришкигаль, - звучно произнес воитель.

Фигура не шевельнулась, но голос – вполне обычный, человеческий и тоже женский – ответил:

- Приветствую вас, доблестные божества и герои. Не желаете ли присесть?

Рука в широком рукаве поднялась, указывая на что-то за спиной Ареса. По обе стороны от арки входа стояли два трона, поменьше и вырезанные из кости, с ножками в виде сплетенных змей. Полудемон уже шагнул к одному из них, но бог войны перехватил его за плечо.

- Не стоит, Андрас, если не хочешь провести здесь тысячу-другую лет. Тесей и Пирифой уже как-то так посидели. Причем Тесея потом освободил Геракл, оторвав ему половину задницы, а Пирифой вроде бы должен сидеть до сих пор, но, может, уже рассыпался прахом.

- А ты не дурак, братец, - неожиданно заявила фигура в черном. – Даже странно.

Голос ее внезапно показался Аресу очень знакомым. Он сделал два шага вперед, однако существо на троне вскинуло руку.

- Еще шаг – и окажетесь снова в начале лестницы, и вам придется проделать весь путь заново. А до рассвета не так много времени, верно? Так что садитесь, куда сказано.

Арес подумал, а не стоит ли просто швырнуть меч в грудь правительнице Эреш, но Андрас – вот ведь глупец – уже послушно уместил свой тощий зад в левом кресле. Костяные змеи немедленно ожили и оплели его тело, привязывая к спинке и подлокотникам.

- Я жду, - повторила фигура.

Арес смерил ее мрачным взглядом, и все же приблизился к правому трону и сел. Змеи ожидаемо опутали его руки, ноги и грудь, так что дышать стало больновато. Хотя к чему мертвым дыхание? Кожа змей, чешуйчатая, холодная и сухая, напомнила о тех тварях, что тянули его на дно реки Ахерон.

Убедившись, что гости надежно связаны, существо на троне выпрямилось и откинуло капюшон. Блеснули пепельно-русые пряди, показалась шея, белая, как лучший проконнесский мрамор, и огромные серые глаза с золотистыми крапинками уставились прямиком на бога войны.

- Узнаешь, братец? – тихо спросила она. – Я ведь в смерти не так уж и изменилась?

…Арес никогда особенно не лез за словом в карман. Его нельзя было назвать шутом-балагуром, типа ничтожного Бальдра, или оратором и остроумцем вроде покойного ныне Улисса. Тем не менее, он помнил в своей жизни мало случаев, когда не знал, что сказать. Теперь его губы, челюсти и язык как будто сковало параличом.

Первым заговорил Андрас.

- Ты Паллада? – спросил он. – Извини, я плохо тебя помню. Разве на этом троне не должна сидеть богиня мертвых Эреш?

Афина молча махнула рукой куда-то вправо. Арес обратил туда взгляд и вновь удивился, хотя сейчас изумление было, конечно, намного слабее. И все же как он мог не заметить костлявую фигуру в черном тряпье, свисавшую со стены на крюке? Голова повешенной упала на грудь и смахивала на желтый, обтянутый кожей череп, поросший редкими седыми прядями. Обноски, в которые она была облачена, не скрывали худобы ее рук и ног, под пергаментного цвета и сухости кожей проступали ребра и острые позвонки.

- Она попыталась дать мне отпор, - сухо улыбнулась Промахос. – Ошибка.

При этом она