Откройте рот, скажите: "Р-Р-Р"! - Фунтик Изюмов
— Страсти-то какие! — кратко прокомментировала Ярина.
— Какие «страсти»? — усмехнулась я, — Видела я вчера вечером ту госпожу Ламурски. Стояла, завёрнутая в чёрный плащ, у заднего крыльца ломбарда… А если вспомнить, что сынок у неё любитель в картишки перекинуться…
— А!.. — Ярина отодвинула одну из кастрюль зато придвинула сковородку.
— А вот это смешно! — вчиталась я в одну из заметок, — Слушай! «Неудавшаяся месть. Господин Л, будучи весьма ревнивым по натуре и обладая от природы пылким воображением, стал подозревать свою супругу, госпожу Р в измене. Желая навести порчу на предполагаемого соперника, господин Л лично произвёл заговор на супружеское ложе. И, заговор сработал! Увы, пострадала только кошка, привычно вспрыгнувшая утром хозяйке на колени. Бедное животное теперь беспрерывно икает, а госпожа Р настойчиво внушает супругу беспочвенность его подозрений». Ха! Бедный Логан! Его Рената ему так «настойчиво внушает», что бедняга с синяком под глазом ходит, даже магией вывести не может…
Мы одновременно хихикнули. Я перевернула ещё пару страниц.
— «Слухи из столицы. Неслыханный афронт в Опере! Содрогнитесь, наши верные читатели! Ибо вчера под сводами величественного храма Мельпомены разыгралась трагедия, коей не видывали со времен падения древних империй! Вероломство, облаченное в шелка, нанесло свой подлый удар. Как стало известно редакции, некая баронесса А, бывшая, но отвергнутая фаворитка могущественнейшего лица нашей Империи, господина И, обуреваемая демоном ревности, обрушила на главу своей счастливой соперницы, баронессы К, целую чернильницу, превратив её роскошное платье в траурный саван! С высоты своего падения — а равно со второго яруса лож — извергла она океан чернейшей мглы на голову и наряд юной прелестницы, коей ныне благоволит Фортуна. Очевидцы, замирая от ужаса, описывают сей момент, как извержение самой бездны…». Ой, не могу больше! — Я расхохоталась и отложила в сторону газету, вытирая выступившие слёзы смеха, — Знаешь, что там было на самом деле?
— Что? — Ярина ловко опрокинула содержимое кастрюльки на сковороду и принялась помешивать.
— Если считать, что господин И, это император… а кто бы ещё?.. то тогда госпожа А — это Амелия Золлингер, а госпожа К — Кларисса Блюм. И, тогда я знаю, что случилось в Опере. Считай, ничего не случилось! Амелия сидела в ложе второго этажа и хлопала рюмка за рюмкой абазарское вино, переживая свою отставку из фавориток. Кларисса сидела в ложе первого этажа, чуть наискось. Ну, вот, в какой-то момент рюмка у Амелии опрокинулась на обитый бархатом барьер ложи. Понятно, вино тут же впиталось, но одна-единственная капля всё же капнула вниз… точно на веер Клариссы! Всё! Говорят, обе девицы чуть друг друга взглядами не прожгли, но этим всё и закончилось. А у нас в «Брехунке», и «пыталась чёрными разводами очернить репутацию жертвы», и «чёрная зависть выплеснутая из чернильницы»… Помяни моё слово, Ярина, когда-нибудь редактора за подобное побьют! И правильно сделают!
— Опять новая фаворитка? — слабо удивилась Ярина, убирая с плиты и кастрюлю, и сковородку, и вытирая руки полотенцем.
— В самом деле… — призадумалась и я, — Что-то наш любимый император зачастил с фаворитками… За последний месяц, это какая? Третья? Разбушевался наш
