Откройте рот, скажите: "Р-Р-Р"! - Фунтик Изюмов
— Дык это… — мастер Ольсен бороду свою чешет, — Это что же? Ежели мы на час опоздаем, да в двух местах промашку дадим… так мы только свои восемь гран и получим?..
— Верно, — отвечаю, — А если опоздаете больше, или работа будет кое-как, так вы можете и в убытках остаться. Но, если постараетесь — наоборот, заработаете!
— Вона как! — мастер Ольсен так яростно бороду заскрёб, что чуть не выдрал, — Что скажете, мужики?
— Сделаем! — мужики шумят, а у самих глаза азартом разгораются, — Договор!
— Смотрите, — ещё раз повторяю, — Половина лари за хорошую работу и в срок. Потом штрафы. Все согласны?
— Все!..
Ну, мы по рукам и ударили. Да-да, я уже говорила, никто и не подумал, что я буду настоящим золотом платить. При словах «половина лари» — каждый мысленно десять серебряных гран представлял. Да мне-то какая разница, кто из них что представляет? Может, кто-то свой заработок вообще, количеством пьянок в трактире меряет? Главное — слово сказано. Все слышали.
Точно так же прошёл разговор и с бригадиром отделочников, мастером Брендоном. С теми же условиями. Ярина только рот открыла, когда услышала.
Дополнительно, от себя, мы ещё обе бригады обедом покормили. Дважды. Мужики ели и жмурились. Чего удивляться, если Ярина готовила?
Ну, вот и пора расплатиться…
— Тэ-э-экс… — говорю, — Поступим вот как! Бригада отделочников ищет недостатки у плотников, а плотники — у отделочников! Кто недостаток найдёт, тот и получит тот самый конти, который в качестве штрафа бракоделы заплатят!
Ага! «Ребята» уже ручки потирают, заранее предвкушают, сколько пива на вырученный конти купят… Целый час друг дружку проверяли! Через час оба бригадира ко мне подходят, руками разводят: нет недостатков. Всё на совесть сделано.
— Ладно, — говорю, — Тогда и оплата по совести будет.
Привела бригадиров на кухню, в кошель пальцами лезу… У Ярины глаза блестят, в них, словно в зеркале, один вопрос: побьют?.. или не побьют?.. И руки у неё, сами по себе, к ухвату тянутся. Как будто от таких здоровяков можно простым ухватом отбиться.
— Вот, — говорю, — Как было обещано: каждому по половине лари! Разделите меж собой сами, по честному!
И золотую монету на стол — блямс!
Мужики даже отшатнулись. Мастер Ольсен, конечно, сразу бороду чесать. В которой до сих пор стружки торчат. Мастер Брендон, высокий, сухощавый, два раза карандаш из-за уха вытащил и обратно засунул. Даже не соображая, что он делает. А я, скромно так, шасть в стороночку, ухватила ближайший горшок и давай его тряпкой наяривать, словно других дел у меня и нету.
Мужики переглядываются, мнутся…
— Сюзанна, мы так не договаривались! — мастер Брендон бормочет, — Куда ж я с золотой монетой пойду? У меня ж её никто не примет! Ни у кого сдачи не хватит. А ума, наоборот, хватит, чтобы в краже у клиента обвинить! Расплатись с нами честным серебром, девочка, да и вся недолгá!
— Э, нет! — отвечаю, — Именно так мы и договаривались. По половине лари. У кого хошь из своей бригады спроси!
— Нет! — чуть не кричит мастер Брендон, — Не возьму золота! Серебро давай!
Тут уж я руки в боки! И высокомерно так, холодно:
— Как это, «не возьму»⁈ Как ты смеешь не взять монету, отчеканенную на монетном дворе Его Императорского Величества⁈ Ты отказываешься?.. Серьёзно?.. Мастер Ольсен, ты слышал?
