Вурдалак на полставки - Анна Рия
Сказать, что я удивлена — ничего не сказать. Я была в ступоре.
Вдохнув полной грудью и натянув на лицо самую беззаботную улыбку, какая у меня была, я направилась к ним. Маша заметила меня первой, весело вскочила с табурета и бросилась обнимать.
— Лизик! Наконец-то! А мы уж заждались!
Её объятия были такими же тёплыми и искренними, как всегда. Но когда я посмотрела поверх её плеча, я поймала взгляды Степана и того, второго парня. Их улыбки не исчезли, вдруг показались мне натянутыми, неестественными.
«Так, тут что, секта какая-то? — промелькнула у меня ядовитая мысль. — «Машу в клуб анонимных любителей не-томатного сока завербовали?»
Но оказалось, всё… проще. И сложнее одновременно.
Парень с переливающейся кожей — его, кстати, звали Эд — вежливо кивнул мне.
— Рад снова видеть. Маша рассказывала много интересного.
Его голос звучал как скрежет гравия, но без угрозы.
А Степан, не отрываясь от своего бокала, сказал:
— Коктейли для вас уже готовы. За счёт заведения.
Маша сияла, снова усаживаясь на табурет.
— Да, представляешь? Я тут вчера зашла просто поболтать, мы со Степаном так разговорились! Оказалось, у нас столько общего!
Я медленно опустилась на свободный табурет, чувствуя, как мир подо мной зашатался. Общего? У моей подруги Маши, которая бредила турецкими сериалами и скидками в супермаркете, и у древнего вампира-бармена?
— И… что именно общего? — осторожно спросила я, берясь за свой коктейль. Он был зелёным и дымился.
— Ну, я же тебе говорила, что у меня странные сны иногда бывают! — Маша заметно оживилась. — Оказывается, это не просто так! Степан говорит, что это… э-э-э… предиспонзия!
— Предиспозиция, — беззвучно поправил её Степан, и уголки его губ дрогнули.
— Да, точно! Предиспозиция! — Маша даже не смутилась. — Оказывается, я… ну, я не совсем обычная. Вернее, совсем не обычная! Я — сенситив! Я чувствую… всех вас! Ну, не всех сразу, конечно, а так, общее настроение, всплески энергии… Раньше я думала, что у меня просто интуиция хорошая или воображение разыгралось!
Она говорила взахлёб, а я сидела и чувствовала, как у меня подкашиваются ноги. Вот это и была её тайна. Не измена, не беда, а это.
— И… Эд? — я кивнула в сторону парня.
— О, Эд просто зашёл выпить, а мы разговорились! Он оказался таким милым! Показывал, как дым кольца пускать! Не ртом, а ушами! Это же круто!
Эд скромно опустил голову, и из его уха действительно выплыло маленькое идеальное колечко дыма.
Я смотрела на свою лучшую подругу, которая с восторгом рассказывала о своих новых друзьях-нелюдях, и понимала, что моя единственная опора в мире обычных людей только что рухнула. Но вместе с паникой накатило и странное облегчение. Я была не одна. Она была со мной. По-своему. Но была.
— Так что, — Маша понизила голос до доверительного шёпота, — если тебе снова этот бледный тип в плаще будет угрожать, ты сразу мне говори! Я его… я его почую заранее! И мы ему устроим! Правда, ребята?
Степан и Эд переглянулись. На их лицах было написано лёгкое страдание от её наивности, но и какая-то тёплая снисходительность.
— Не сомневайся, — сказал Степан, и его бархатный голос прозвучал почти серьёзно. — Мы всегда рады помочь… нашим постоянным клиентам.
Вечер пролетел на удивление легко. Маша без умолку трещала о своих новых ощущениях, о том, как «видит» энергии и чувствует настроения. Я слушала, поддакивала, но о своей... особенности... пока молчала. Из-за того, что она недавно «пробудилась», она пока меня не чувствовала. Пусть сначала привыкнет к своей силе. Откроюсь ей постепенно.
Просидели до двух ночи. Смена Эда подходила к концу, и он предложил подбросить нас на своей машине. Маша к тому времени уже немного подустала и потянулась в уборную.
И вот мы остались одни у стойки. Тихое шипение кофемашины и тяжёлый взгляд вампира. Воспользовавшись моментом, я наклонилась к нему через стойку. В висках застучало, а в глазах вспыхнул знакомый жёлтый свет. Когти сами выдвинулись, оставив на полированной поверхности барной стойки четыре глубокие царапины.
— Что тебе от неё нужно, кровосос? — мои слова прозвучали низким, гортанным рыком.
Он не отпрянул, лишь слегка отклонил голову, но его маска бесстрастия дала трещину. В его глазах мелькнуло что-то... похожее на испуг.
— Я всего лишь захотел ей помочь раскрыть её потенциал.
— Потенциал? — я чуть не фыркнула ему в лицо, и из горла вырвался угрожающий звук. — Ты с ума сошел? Зачем ты вообще к ней полез? И что за конверты ты ей передаёшь? Думаешь, я в сказку про «выпить» повею?
Яростный гнев закипел во мне, древний и слепой. Мускулы напряглись для прыжка. Я была готова разнести его бар в щепки и оторвать ему голову одним махом.
— Я просто передал ей несколько страниц, — произнёс он, и его голос внезапно потерял всю бархатность, став усталым и почти человеческим. — Из Книги Жизни.
Мой гнев споткнулся об это странное название.
— Что за книга? Какие страницы? — прошипела я, но в голосе уже прозвучало любопытство поверх ярости.
Он облегчённо вздохнул, видя, что я хоть на секунду притормозила.
— У моего... вида... есть свои архивы. Своя история. Мы называем её Книгой Жизни. В ней записаны истории тех, в ком есть искра. Потенциал к чему-то большему. Не только вампиров. Оборотней, сенситивов, всех, кто живёт в тени. Там есть и её имя. И несколько страниц о том, что такое быть сенситивом, как это работает, как этим не сойти с ума. Я просто... дал ей инструкцию по эксплуатации её дара. Чтобы она не шла на ощупь, как ты.
Последние слова он произнёс без упрёка, констатируя факт. И в них была горькая правда.
— Почему? — спросила я, убирая когти. Жёлтый свет в глазах померк. — Почему ты решил ей помочь?
Он на мгновение опустил взгляд.
— Потому что когда такие, как она часто ломаются. Или привлекают внимание... не тех, кто поможет. Я видел, как она металась, чувствовал её страх и непонимание. И подумал, что несколько страниц из книги причинят меньше вреда, чем неведение.
В этот момент вернулась Маша, сияющая и довольная.
— Так что, поехали? Ой, Лизик, ты чего такая серьёзная? Опять работу вспомнила?
Я посмотрела на её счастливое лицо, потом на Эда. На его лице не было ни лжи, ни злого умысла. Лишь усталая мудрость того, кто прожил слишком долго.
— Ничего, Маш, — я выдохнула, наконец расслабляясь. — Просто задумалась. Поехали домой.
Примечание к 19 главе
Сенситивы — это люди с
