Вурдалак на полставки - Анна Рия
Из-за спины наёмника метнулась тень. Влад. Он двигался с невозможной, пугающей скоростью. Его рука молнией выхватила пистолет из руки охотника, а вторая, с длинными, бледными пальцами, впилась ему в горло.
Раздался хруст. Не громкий, но отчётливый. Охотник затрепыхался, издавая булькающие звуки, и безвольно рухнул на асфальт.
Влад стоял над ним, его обычно насмешливые глаза горели тусклым алым светом в темноте. Он повернулся ко мне, и на его лице не было ни тени прежней игривости.
— Пули с сердечником из освящённого серебра, — сказал он, поднимая тот самый пистолет и с лёгкостью ломая его пополам. — Заполнены порошком дикого чеснока и ещё кое-чем похуже. Старая школа. Болезненно, но эффективно против таких, как ты. Особенно пока не научилась фильтровать яды.
Он сделал шаг ко мне, и его взгляд стал пристальным, изучающим.
— Ты позволила ему застать себя врасплох. Позволила эмоциям затмить бдительность. Успех вскружил тебе голову, и ты забыла, что за тобой охотятся не только в лесах.
Он наклонился, и его холодные пальцы коснулись моей раны. Боль тут же отступила, сменившись леденящим онемением.
— Урок усвоен? Или тебе нужна ещё одна пуля для закрепления материала?
Я не ответила, просто смотря на него, пытаясь перевести дух. Он спас меня. Но в его тоне не было ни капли сочувствия. Только раздражение учителя, чью нерадивую ученицу чуть не убили на контрольной.
— Кто… кто он? — наконец выдохнула я.
— Наёмник. Один из многих, кто не в восторге от новых порядков, — Влад выпрямился и отшвырнул обломки пистолета в сторону. — Их нанимают те, кому не по душе методы Элиты. Или те, кто хочет навести свои порядки. — Он бросил взгляд на тело. — Тебе пора отсюда. Пока не появились другие «недовольные».
Мои попытки подняться были жалкими и неуклюжими — тело не слушалось, отравленное ядом, а земля упрямо тянула вниз. Влад наблюдал за этим с лёгкой, почти невидимой усмешкой в уголках губ, но, к моему удивлению, не стал просто стоять и смотреть.
Он наклонился, и его руки обхватили меня, чтобы помочь подняться. Его прикосновения были такими же, как и он сам — холодными, пронизывающими, будто сквозь кожу проходил не воздух, а лёгкий электрический разряд. От него пахло морозной ночью, дорогим виски и чем-то неуловимо древним, что заставляло сердце биться чаще, несмотря на боль и страх.
— Ты... тяжелее, чем выглядишь, — проворчал он, но его бархатный голос звучал скорее как констатация факта, чем упрёк.
Он приподнял меня почти без усилия, будто я была не взрослой женщиной, а ребёнком. Я громко вскрикнула от боли, когда он задел раненое плечо.
— Тише, — он придержал меня крепче, но его пальцы не сжались сильнее, а лишь надёжнее зафиксировали, чтобы я не упала. — Яд должен выйти. Держись.
Он провёл ладонью чуть выше раны, не касаясь её, и по моей коже пробежала ледяная волна, сменившаяся обжигающим жаром. Боль на секунду стала невыносимой, а затем начала медленно отступать, словно её вытягивали невидимой нитью. Я зажмурилась, прислонившись лбом к прохладной ткани его пальто. От него пахло так... безопасно. И так опасно одновременно.
— Зачем? — прошептала я, не открывая глаз. — Вы же сказали, что я проблема.
— Ты и есть проблема, — его голос прозвучал прямо у моего уха, низкий и бархатный, заставляя меня вздрогнуть. — Но ты моя проблема. И я не позволяю никому портить своё имущество. Особенно таким грубым способом.
Он отстранился, всё так же поддерживая меня, но его взгляд снова стал отстранённым и аналитическим.
— Можешь стоять?
— Кажется, да, — я сделала осторожный шаг. Нога держала, а в плече осталась лишь тупая, но терпимая боль.
— Хорошо, — он выпустил меня, и внезапная потеря его поддержки заставила меня качнуться. Но я устояла. — Тогда объясни, что за блестящая идея заставила тебя одной идти на встречу с наёмником, вооружённым серебряными пулями с адским пламенем?
В его голосе не было упрёка, только холодное, хирургическое любопытство. И что-то ещё... что-то, что звучало почти как досада.
— Я ни с кем не встречалась, — выдохнула я, всё ещё опираясь на стену и пытаясь игнорировать пронизывающий холод, исходящий от него. — Просто... встряхнула одного должника.
Его глаза, до этого холодные и насмешливые, внезапно залились алым, пугающим светом. Воздух вокруг заметно похолодел.
— Какой ещё должок? — его голос прозвучал низко и грубо, почти как рычание. Я мысленно оценила всю абсурдность ситуации: в городе орудует маньяк, меня подозревают в убийствах, охотники расстреливают из спецпуль, а я одному из самых могущественных существ в этом кошмаре заявляю, что выбивала долги.
— Ну, по старым знакомым попросили, — я постаралась сказать это как можно спокойнее, хотя внутри всё сжалось в комок. — Была небольшая проблемка с одним некромантом-неплательщиком. Ну, я и сходила. Вежливо поговорила.
Его лицо не дрогнуло, но я почувствовала, как температура вокруг нас упала на несколько градусов. Он сделал шаг вперёд, и прежде чем я успела среагировать, его пальцы грубо, но в то же время с пугающей мягкостью обхватили мой подбородок, заставляя меня поднять голову.
Я инстинктивно впилась пальцами в его запястье, пытаясь отодвинуть его руку, но это было бесполезно. Его хватка была стальной.
Он наклонился ближе, его лицо оказалось в сантиметрах от моего. Алое сияние в его глазах пульсировало, отражаясь в моих широких зрачках.
— Ты... что, — прошипел он, и его бархатный голос теперь звучал обжигающе тихо, почти ласково. Он пригнулся ко мне так близко, что его дыхание, холодное, как зимний ветер, коснулось моих губ. — Хочешь на ошейник? Потому что твои выходки всё настойчивее наводят меня на эту мысль.
Его взгляд пылал так близко от моего, что в нём можно было утонуть. В этом не было злобы. Была ярость. И странное, неподдельное раздражение, смешанное с чем-то ещё... с чем-то, что заставляло моё сердце бешено колотиться не только от страха.
— Я... — мой голос сорвался на шёпот.
— Молчи, — он отрезал, но его пальцы чуть разжались, и большой палец почти нежно провёл по моей щеке, оставляя за собой ледяной след. — Твоё оправдание меня не интересует. Ты привлекаешь внимание тех, с кем я не хочу тебя делить. Поняла меня?
Он отпустил меня так же внезапно, как и схватил. Я отшатнулась, потирая онемевшую кожу подбородка.
— Теперь слушай и запоминай, — его голос снова стал деловым и холодным, но в нём ещё звучал отзвук той опасной мягкости. — Ты больше не ходишь никуда одна. Ни к демонам, ни к некромантам, ни, чёрт побери, за хлебом. Пока я не разберусь, кто стоит за этими
