Ведьмин капучино и тайна наследства - Елена Михалёва
К несчастью, мышечным дискомфортом дело не ограничилось. С пробуждением солнце показалось Дане слишком ярким, а блик на зеркале и вовсе слепящим. Когда она решила помыть чашку и открыла кран в кухне, ей почудилось, что вода журчит чересчур громко и отчётливо пахнет металлом.
Она набрала воды в стакан и подошла к окну, чтобы на свету посмотреть, нет ли ржавого осадка. Вдруг трубы испортились? Но когда мельчайшие пузырьки воздуха осели на стеклянных стенках, Дана не заметила никакой странной взвеси. Напротив, вода показалась ей чистой, как слеза. Воздушные пузырьки красиво блестели на солнце, когда она поворачивала гранёный стакан из стороны в сторону на уровне глаз. Дана и сама не заметила, как залюбовалась этим преломлением света.
Солнечный зайчик отразился от грани и скользнул по её руке к подоконнику по мере того, как она поворачивала стакан. Луч упал на фикус в горшке – небольшое и не слишком бодрое растение, о котором девушка вспоминала, лишь когда нужно было разговаривать с мамой по видеосвязи. Цветок был её подарком на новоселье, чтобы сделать съёмное жильё чуть уютней.
В тот миг, когда взгляд упал на фикус, Дана отчётливо услышала шёпот.
Это был тихий, шелестящий звук, похожий на игру ветра в листве. Он мог быть просто шорохом с улицы, если бы не прозвучавшее в нём слово:
– Пить?
Дана вытаращилась на цветок, а потом на стакан в своей руке.
– Пить!
Второй раз просьба прозвучала так отчётливо, что девушка едва не пролила воду на себя.
– Пить…
Голосок был жалобным, с детским хныканьем. Отчего-то это вызвало острое чувство вины.
Земля в весёлом розовом горшке оказалась такой сухой, что потрескалась и отошла от стенок.
– П-п-прости, – заплетающимся языком произнесла Дана. – Я сейчас. Вот, – она вылила из стакана в цветок так много, что земля напиталась, а поддон под горшком наполнился до краёв. – Пей на здоровье.
Листики чуть заметно дрогнули.
– Бр-р-р-р! А потеплее не было?
Девушка отступила на шаг и ошарашенно произнесла:
– Извини, пожалуйста. В следующий раз налью комнатной температуры.
Фикус не ответил.
Да и с чего бы ему?
Дана поморгала, тряхнула головой, а потом бросилась к раковине, чтобы умыться холодной водой. Капли побежали по лицу за шиворот, вызывая мурашки.
Когда же она снова обернулась к растению в горшке, оно не подавало признаков жизни… фигурально выражаясь. То есть оставалось зелёным и неподвижным, как и подобает адекватному фикусу.
– Не выспалась, – пробормотала Дана. – Я просто не выспалась.
Она подошла к подоконнику и осмотрела цветочный горшок. Проверила оконную раму, но та была плотно закрыта. Никаких звуков со двора не доносилось.
На карниз снаружи опустился самый обыкновенный сизый голубь.
И посмотрел на Дану.
– Нет, – строго сказала она голубю, будто тот понимал человеческую речь или умел читать по губам. – Даже не вздумай со мной разговаривать.
Голубь вытаращился и, по-птичьи повернув голову набок, переступил с лапки на лапку.
– Нет! – Дана махнула рукой. – Кыш отсюда!
Но птица не двигалась, словно вовсе не испытывала страха перед человеком за стеклом.
– Кыш, кому говорят!
Она шагнула ближе и замахала сильнее. Так резко, что сбила со столешницы возле раковины вымытую кофейную чашку. Свою любимую.
Чашка завертелась, загрохотала и полетела на пол.
Дана зажмурилась, приготовившись к тому, что сейчас придётся собирать осколки. Как досадно! Лучше бы этого не случалось, а она была внимательнее и осторожнее…
Но звона не последовало.
Когда Дана открыла глаза, то обнаружила абсолютно целую чашку на прежнем месте, на самом краю столешницы.
Дана запоздало подхватила её, хоть та и не собиралась падать.
Голубь снаружи зашуршал крыльями и улетел.
– Нужно больше отдыхать, – проворчала она, убирая чашку в шкафчик. – То сессия. То похороны тёти. И не такое померещится. Надо пересмотреть свой режим, пока не сошла с ума.
К моменту выхода из квартиры Дана окончательно убедила себя в том, что ей просто показалось. Она чувствовала себя значительно лучше, даже руки согрелись.
День выдался солнечным и жарким, поэтому выбор Даны пал на джинсовые шорты с рваным краем, широкую лаймовую футболку с белым принтом в виде геометрических фигур и бежевые сандалии. Возможно, в таком наряде она не производила впечатление молодой женщины, готовой вести дела в кафе, но тем лучше. Значит, её новые знакомые не получат ложного представления о ней. Напротив, решат, что толку от неё никакого, поэтому лучше выкупить долю и обезопасить «Мур-мур» от провала.
Впрочем, Людмила вчера вечером тоже не походила на бизнес-леди.
Дана с разочарованным вздохом оглядела своё отражение в зеркале прихожей. Она, как смогла, пригладила непослушные светлые с розовыми прядями локоны и завязала край футболки узлом, чтобы та не смотрелась на ней мешком. Снова вздохнула. Повесила на плечо холщовую сумку-шопер и, нацепив на нос солнечные очки, вышла из квартиры.
Она уже спускалась в метро, когда телефон разразился звонком на весь эскалатор. Звонили из деканата.
– Сорокина, вашу пересдачу по макроэкономике назначили на второе сентября, – с безразличием сообщил простуженный голос кураторши.
– Уже? – только и смогла сказать Дана, крепче вцепившись в резиновый поручень.
– Да. Время и аудиторию я сообщу вам за день до сдачи. Будьте готовы. И ещё, – она зашуршала бумажками. – У вас «хвосты» по бухучёту и не сдана практическая работа по статистике.
– Но их обещали засчитать автоматом, – неуверенно произнесла Дана, а потом вспомнила, что статистику так и не донесла, а про контрольные по бухучёту просто забыла.
– Сорокина, не знаю, что вам там пообещали, – кураторша шмыгнула носом, не скрывая раздражения. – Но чтобы до пятого сентября всё было сдано. Ловите преподавателей, караульте их на проходной, бегайте за ними с цветами и умоляйте. Я не знаю. Проявите креатив, но «хвосты» сдайте. Вам ясно?
– Да, но…
– Доброго дня.
Она повесила трубку.
Плечи Даны опустились, когда она посмотрела на потемневший экран телефона. Захотелось вернуться в утро, когда её главной проблемой был говорящий фикус.
Она сунула телефон в карман и сошла с эскалатора механическим, сердитым движением. Попыталась настроиться на лучшее. На то, что до сентября у неё есть два месяца. Стоило подтянуть «хвосты», закрыть все пробелы и (если очень нужно) подыскать репетитора, а вместе с ним и работу на лето, чтобы не перекладывать все траты на родителей. Ей ещё предстояло объяснить им, почему
