Хозяин Волшебной Лавки. Том 4 - Юрий Розин

Кольцо и впрямь наполняло того, кто его носит, жизненной силой, тут сапожник не соврал. Только силу эту оно не творило из ничего: оно тянуло её отовсюду вокруг, понемногу, с каждого, кто оказывался поблизости. Правда, брало скупо, по капле, было не из тех вещей, что высасывают живого досуха и валят с ног.

А дальше всё складывалось само. Станислав Семёнович за верстаком целый день, и через мастерскую его идут люди, клиенты приходят и уходят, и с каждого кольцо снимает самую малость, по чуть-чуть, так что никто и не замечает.

А с Глафирой они встречаются раз в несколько дней и на весь вечер, а то и на всю ночь, и с неё та же по каплям набегает на целые ведра истощения, пока не оборачивается упадком сил и унынием. Канарейка попадала под кольцо примерно в тех же масштабах, но с маленькой птицы накопилось достаточно, чтобы превратиться из недомогания в полноценную хворь.

— Вот она, твоя беда, Глаш. Все подтвердилось. И птицы твоей тоже. — Кольцо я положил на стол перед собой. — Эта вещь наполняет того, кто её носит, а силу для того берёт с тех, кто рядом. Станислав Семёнович день ото дня бодрел, а вы при нём вяли, и канарейка с вами заодно.

Глафира охнула, прижала ладонь ко рту. Взгляд её метнулся к Станиславу Семёновичу, и в нём стоял уже другой вопрос, недобрый.

— Глаша, да я не знал! — Он подался к ней через стол, чуть не опрокинув чашку. — Клянусь, не знал и не думал! Решил, само оно так устроено, мне на пользу, и в мыслях не держал, что тебе через него худо. Я ж в этих делах ни уха ни рыла, я сапожник, моё дело колодка да дратва. Да разве я тебе во вред хоть на ноготь…

— Я вас и не виню, Станислав Семёнович, — сказал я. — Похоже, вы и правда ничего не знали. Но оставить так это дело нельзя. Кольцо откуда-то взялось, и кто-то его выточил и оживил. Стало быть, надо к вашей тётке, узнать, где она его взяла. На родню вашу бежать с заявлением я не спешу, для начала просто поговорим с ней.

— Я с вами пойду, — сказал он, не раздумывая. — Тётя моя, Ольга Петровна, женщина простая, швея бывшая, на пенсии, с внуком сидит. Никакая она не колдунья и не магичка. Она и не поняла небось, что мне дарила, ей доброго хотелось.

— Тем нужнее с ней повидаться. Завтра сможете?

— Завтра смогу. С утра в мастерской побуду, а к полудню весь ваш.

— Тогда к полудню зайдите в мою Лавку. Оттуда вместе и двинемся.

* * *

Завтра Станислав Семёнович пришёл в Лавку ровно к полудню, и мы, прихватив Асю, отправились к его тётке втроём. Жила Ольга Петровна одна, в небольшой квартирке на третьем этаже, прибранной по-хозяйски до последней половицы.

Пахло у неё пирогами и чистым бельём, на подоконнике сохли вымытые горшки, в углу под чехлом стояла старая ножная швейная машина, а на спинке стула висела недовязанная детская кофтёнка.

Сама Ольга Петровна оказалась женщиной лет шестидесяти пяти, чуть полненькой, бойкой и хлопотливой, с живыми глазами и быстрыми руками.

— Славик! — всплеснула она руками, ещё толком не отворив дверь. — Заходи, заходи, родной, и со знакомыми! Ну что ж ты давно не заходил, я уж и не упомню, когда в последний раз! Проходите, проходите, гости дорогие, чего ж на пороге топтаться, раздевайтесь да к столу.

Не успели мы и пальто снять, как нас усадили за стол, придвинули блюдо с пирожками, ещё тёплыми, накрытыми полотенцем, и принялись разливать чай, не спрашивая, будем мы или нет.

На злодейку Ольга Петровна не походила ничем, и в квартире чутьё моё ничего недоброго не находило, бытовая артефактная мелочь у всех под рукой была одна и та же. Пирожки и чай я на всякий случай прощупал восприятием, пока тянулся за своим, чисто. Потом тронул Асю за локоть и шепнул ей на ухо.

— Проверь угощение. На яды.

— Уже проверила, — так же тихо отозвалась она, отложив надкушенный пирожок. — Чисто всё. Бабка как бабка.

Ольга Петровна между тем разлила чай по чашкам и подсела к нам.

— Тёть Оль, — начал Станислав Семёнович, отставив чашку и собравшись с духом. — Ты помнишь то кольцо, что мне на день рождения дарила? Деревянное такое, с резным узором. Откуда оно у тебя взялось?

— Кольечко-то? Помню, как не помнить, сама ж выбирала. — Она и не насторожилась, наоборот, обрадовалась случаю поговорить. — На рынке я его взяла, на нашем, куда всегда за овощами и за зеленью хожу. Там в углу, у самого выхода, ларёк новый открылся, незадолго до того, со всякими деревянными штучками. Колечки, серёжки, фигурки резные. Не задаром, понятно, а всё ж по карману. У тебя как раз день рождения подходил, я и приглядела тебе колечко, подумала, тебе, мастеровому человеку, в самый раз будет, по руке. Продавец сказал, поносить его надо сперва не снимая, чтоб оно в полную силу вошло да заработало. Сам приятный молодой человек, обходительный, вежливый. Только бледненький уж очень, болезненный с лица, я ещё про себя подумала, не застудился ли, бедный, или травами какими лечится от хвори. А что такое-то, Славик, не так с кольцом чего вышло?

Ниточка вела прямиком к ларёчнику. Кольцо, судя по всему, было его собственной работы, его рук, и бледность, про которую мимоходом обмолвилась Ольга Петровна, тоже ложилась в общую картину невероятно складно.

— Да всё хорошо, тёть Оль, не тревожься, — мягко проговорил Станислав Семёнович, переглянувшись со мной. — Просто узнать хотелось, где такая работа делается. Спасибо тебе, доброе колечко выбрала.

Мы допили чай, похвалили пирожки от души и стали собираться. Ольга Петровна непременно нагрузила племянника свёртком, сунула пирожков и Асе, и долго ещё махала нам рукой из дверей, пока мы спускались по лестнице.

На лестнице, у выхода, я придержал сапожника за рукав.

— Простите, Станислав Семёнович, что я на вас так насел при Глафире. Я за неё беспокоился, оттого и резко вышло.

— Да полно вам, Пётр, что вы. — Он покачал головой и улыбнулся через силу. — Я бы на вашем месте первым делом тоже меня бы заподозрил. Вы доброе дело делаете, незнакомым людям помогаете.

Я пожал