Хозяин Волшебной Лавки. Том 4 - Юрий Розин

Хозяйка порозовела, поправила платок на плечах.

— Да что у меня нового заведётся, в мои-то лета… — Она махнула рукой, смутясь. — Разве вот человек один объявился. Познакомились по осени, недавно совсем. Хороший, степенный. Работящий, своё дело держит, мастерскую сапожную. Заходит ко мне вечерами, посидим, чаю попьём, поговорим о том о сём… ну и… всякое прочее, — она слегка покраснела. — Без серьёзного пока что, но все-таки взрослые люди. А ты к чему про это?

— А что, если я с вашим знакомым повидаюсь? — Я сказал это легко, чтобы её не встревожить. — По-соседски, без всякой задней мысли. Гляну заодно, нет ли при нём какой вещи, что вам с птицей во вред идёт. Бывает ведь, человек хорош, а носит при себе что-нибудь недоброе, и сам про это не знает.

Она прыснула, и от смеха ей будто отлегло.

— Да отчего же не познакомить, познакомлю с превеликой радостью. Он завтра как раз придет. Сперва мы в кафе ужинаем с ним, часов в семь, а после ко мне поднимемся. Вот к тому часу и загляни, я вас и сведу.

Пообещав не опаздывать, я простился с хозяйкой, спустился вниз и пошёл в Лавку.

* * *

Назавтра я пришёл в кафе к назначенному времени. Сел в дальний угол, подальше от стойки, чтобы до поры не маячить на виду. За окном валил мокрый снег и тут же оплывал по стеклу, на улице уже было темно, день в декабре короток. Глаша кивнула мне от стойки, я кивнул в ответ. Взял горький и стал ждать.

Долго ждать не пришлось. Дверь стукнула, впустив с улицы клуб холода, и вошёл мужчина, на которого Глаша мне многозначительно показала глазами. С виду самый обыкновенный, чуть постарше хозяйки, с проседью в волосах, спокойный и неторопливый.

Снял шапку, обмёл снег с плеч. Глафира встретила его у стойки, и лицо у неё засветилось, помолодело враз. Они о чём-то заговорили вполголоса, она засмеялась.

Он снял теплые варежки и я заметил на безымянном пальце у него сидело кольцо, тёмного дерева, с тонким резным узором, что вился по всему ободку, необычным, каким-то геометрическим, тут чувствовалась рука неплохого мастера. От кольца ощутимо тянуло магией. Я ловил это своим чутьём, ровный негромкий фон.

Но само по себе это ничего не значило. Мало ли кто что носит на руке. Оберег на удачу в ремесле, памятная вещица, просто сувенир.

Но в эту самую минуту Лавка тихо подала голос.

[Это кольцо — не оберег. Это запретный артефакт, милый.]

Глава 9

Запретный артефакт. Однако это не всегда значило злой. Вещь могла быть безобидной по свойствам, в отличие от запрещенных предметов. Всё-таки это два разных вида артефактов. Запрещенный всегда нес в себе нехорошие свойства.

Вне закона запретный ставило не действие, а способ, которым его делали, дурной и негуманный, и каков он в этом кольце, я для себя уточнять не стал и смотреть со стороны и ждать, чем кончится, тоже не собирался.

Чашку я отставил и поднялся из-за стола. Сапожник всё стоял у стойки, говорил с Глашей вполголоса, и кольцо на его пальце было теперь хорошо видно при свете из окна. Я подошёл и встал так, чтобы он меня увидел, немного загораживая от него Глашу.

— Кто вы и что вам нужно от Глафиры Львовны? — прямо спросил я.

Он поднял на меня глаза, не понимая, чего от него хотят.

— Я… мы с ней знакомы. — Он оглянулся на хозяйку, ища поддержки. — А вы кто будете, простите?

— Пётр! — Глафира заторопилась из-за стойки, на ходу вытирая руки о фартук. — Да что ты, голубчик, что случилось-то? Это же он, я тебе про него только вчера и сказывала! Станислав Семёнович. А это Пётр Алексеевич, добрый наш гость… ой, да что ж это деется, я вас сама свести хотела по-людски, а вы уж сами как-то…

— Станислав Семёнович. — Я смотрел ему на руку. — У вас на пальце кольцо. Это запретный артефакт. Откуда оно у вас и почему вы его носите?

Сапожник побелел разом, до самых губ. Тут же рванул кольцо с пальца, будто оно жгло, отбросил его на пол, подальше от себя, и отдёрнул руку, а потом торопливо сложил пальцами охранный знак.

— Чур меня. Чур, чур. — Голос у него сорвался. — Запретный? Господи помилуй, да я не знал, не ведал такого за ним! Если вы таким занимаетесь и определили его, заберите его, заберите от греха, я к нему и пальцем больше не притронусь! Чем хотите клянусь, не знал!

Испуг был тот самый, обывательский, перед которым «запретное» значит беду и кару. Технически даже артефакт, в который мастер вложил лишь каплю собственной крови, считался уже запретным. Такое широкое толкование было специально введено для того, чтобы невозможно было найти ни одной лазейки в законе, чтобы оправдать производство или использование запретных предметов.

Но в людской молве «запретное» означало непременную жуть да беду, так что реакция Станислава была на первый взгляд вполне нормальной. По крайней мере на искренность она походила больше, чем на игру. Так что сразу бежать за стражей я не стал.

— Я не из службы и звать пока никого не стану, успокойтесь. Но вы мне расскажете, откуда у вас это кольцо. С самого начала и по порядку, — сказал я.

[Правильно! А то ходят к нашей Глашеньке всякие!]

Глафира переводила взгляд с него на меня и обратно, не зная, на чьей быть стороне. Но когда увидела, что Станислав Семёнович напуган не меньше, а то и больше её самой, она перестала метаться, обошла стойку и опустилась на ближний стул. Сели и мы с сапожником, друг против друга.

— Кольцо мне тётка моя подарила, на день рождения, месяц назад. — Он говорил быстро, словно спешил оправдаться. — Сказала, вещь полезная, силой человека наполняет, чтоб и в работе спорилось, и чтоб духом не падал. Я и стал носить. И ведь действительно почуял, что легче мне, бодрее, руки к вечеру не так гудят, и на душе ровнее. Думал, добрая вещь, тёткин подарок. А откуда мне знать было, что оно… что с ним такое неладное.

Кольцо я поднял и теперь вертел в пальцах, всматриваясь в него и оценивая его свойства. Структура читалась ясно