Изгой Высшего Ранга VIII - Виктор Молотов
— Глеб Викторович, — вдруг обратилась ко мне медсестра. Она улыбалась, и её голубые глаза блестели от восторга. — То, что вы сделали… Это было нереально. До сих пор вся страна говорит. Да что там Россия, вообще весь мир!
Она подошла к тумбочке, открыла верхний ящик и достала мой телефон. Откуда он здесь? Я оставлял его в академии. Наверное, Дружинин принёс. Кто ж ещё.
Я открыл новости. Экран засветился десятками заголовков.
«ПЕРВЫЙ В ИСТОРИИ: МАГ ВЫЖИЛ ПОСЛЕ ЗАКРЫТИЯ РАЗЛОМА S-КЛАССА».
«ГЛЕБ АФАНАСЬЕВ — ГЕРОЙ МОСКВЫ. ЭКСКЛЮЗИВНЫЕ ПОДРОБНОСТИ».
«ТЕОРИЯ: КАК ВЫЖИТЬ В РАЗЛОМЕ S-КЛАССА? УЧЁНЫЕ В НЕДОУМЕНИИ».
«АНДРОПОВ ВЕРНУЛСЯ ИЗ СЕРБИИ: „Я ГОРЖУСЬ, ЧТО ЗНАКОМ С ЭТИМ ЧЕЛОВЕКОМ“».
Последний заголовок заставил усмехнуться. Андропов. Интересно, как он себя чувствует после снятия ментального контроля? Судя по публичным заявлениям — всё нормально. Но уже позже посмотрю, присылал ли он отчёты от менталиста, когда рядом никого не будет.
Я пролистал ещё. Были интервью с Крыловым, с ректором академии, с какими-то экспертами, чьих имён я не знал. Все говорили примерно одно и то же: «Беспрецедентный случай», «научный прорыв», «требуются исследования».
Красивые слова, за которыми прятался один простой факт — никто не понимал, как я это сделал. Похоже, придётся научную статью на этот счёт написать. Другие должны знать, как закрывать разломы высшего ранга.
Но вот потом пошли другие новости, и улыбка сползла с лица.
«КАК ПУСТЫЕ ПОМОГЛИ ПРИ ЗАКРЫТИИ РАЗЛОМА S-КЛАССА: СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ».
«ПОМОЩЬ ПУСТЫХ — ПОСТАНОВКА? МНЕНИЕ ЭКСПЕРТОВ».
«ОБЩИНУ ПУСТЫХ В МОСКВЕ ЗАБРОСАЛИ ЯЙЦАМИ».
Я прочитал последнюю статью целиком. Община Вероники. Те самые люди, которые бежали под разлом, хватали за руки обезумевших магов и спасали их от верной гибели. Их забросали яйцами. А на следующее утро нашлись неравнодушные, которые помогли всё прибрать.
Но мнения, как и следовало ожидать, разделились.
И всё почему? Потому, что нам испокон веков внушали, что Пустые — мусор. Отбросы общества, не способные ни на что полезное. А тут вдруг выясняется, что именно они могут нейтрализовать ментальный контроль. Что от них зависело спасение сотен магов. Что они уже не бесполезный балласт, а реальная сила.
Массовое внимание к Пустым могло не понравиться правительству. Я прекрасно это осознавал. Как и понимал, что волна хейта вполне могла быть связана именно с этим — кто-то сверху решил пробудить в людях сомнения, пока ситуация не вышла из-под контроля.
Ну хорошо хоть мои заслуги не принижали и не называли постановкой. Хотя я бы не удивился.
— Ты настоящий герой, — мать положила руку мне на плечо. — Мы с отцом гордимся тобой. Если бы не ты, этого центра уже не существовало бы, — она горько усмехнулась. — Как и половины Москвы.
— Самая серьёзная битва ещё впереди, — задумчиво ответил я.
Как показала практика, разлом S-класса — это не самое страшное, что может случиться. Совсем скоро из кокона выберется Ибрагим. Существо, которое хочет изменить этот мир под себя. И тогда откроются не один разлом, а тысячи. Миллионы тварей хлынут на Землю, и у нас даже столько магов не хватит, чтобы со всем этим бороться.
Этого нельзя допустить. Благо благодаря Системе я знаю, сколько дней осталось до точки невозврата. К этому моменту необходимо всё исправить.
— Ты побледнел, — заметила мать. — О чём задумался?
— О насущных проблемах, — я позволил себе кривую усмешку. — Думаю, я ещё не раз очнусь в этой палате.
Мать горько улыбнулась. Было видно, что она бы не хотела ещё раз встречать моё пробуждение здесь.
Следующие два часа прошли на тестировании. Врачи проверили всё — от рефлексов до проводимости каналов. Заставили пройти серию упражнений: поднять руку, сжать кулак, встать, сесть, пройти по прямой линии. Банальные вещи, которые два месяца назад я бы выполнил не задумываясь. А сейчас каждое движение требовало усилия, и мышцы отзывались ноющей болью от простоя.
Потом были магические тесты: открыть микропортал, создать барьер, удержать его тридцать секунд. Портал получился с первого раза — маленький, сантиметров десять, но стабильный. Барьер тоже. Каналы отозвались привычным покалыванием, и я почувствовал, как мана течёт по ним — не так свободно, как раньше, чуть тяжелее, как вода через засорённую трубу.
Всё работало. Не идеально — восемьдесят семь процентов чувствовались как чуть притуплённые инструменты. Но работало.
Врач, пожилой мужчина с усталыми глазами и профессорской бородкой, долго изучал результаты, сверялся с какими-то таблицами и наконец кивнул.
— Полностью здоров. Каналы восстановятся в течение месяца при условии щадящего режима, — заключил он.
— Понял, — ответил я, но не пообещал, что буду соблюдать. Врач это тоже понял — посмотрел на меня поверх очков, вздохнул и ушёл.
Потом пришёл Дружинин. И выглядел он так, словно за эти две недели сам состарился на пару лет.
— Рад вас видеть живым, Глеб, — сказал он, голос был ровным, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. — Машина уже ждёт.
— Едем в академию?
— Если вы готовы.
— Абсолютно готов. Сами знаете, что я не люблю больницы.
Мать проводила нас до выхода. Обняла меня, прошептала «береги себя» и отступила. Я кивнул и вышел.
Служебная машина ждала на парковке — знакомый чёрный внедорожник ФСМБ. Мы сели, и Дружинин кивнул водителю. Машина тронулась.
Москва за окном была целой. Я ожидал увидеть руины, заколоченные витрины, следы разрушений. Но город жил. Люди ходили по улицам, машины стояли в пробках, магазины работали.
Только на Тверской — я заметил, когда мы проезжали мимо — была огорожена огромная строительная площадка. Кран, бетономешалки, рабочие в касках. Восстанавливают всё достаточно быстро.
Москва не из тех городов, которые долго зализывают раны. Здесь привыкли к тому, что всё может измениться за одну ночь. И к тому, что после этого нужно вставать и строить заново.
Дружинин молчал всю дорогу. Не лез с разговорами, не задавал вопросов. Просто сидел рядом и смотрел в окно. И я был благодарен ему за это молчание.
Потом нас встретили знакомые ворота, КПП, охранники. Всё как обычно.
Я вышел из машины, прошёл через КПП. Охранник на входе — крупный мужчина с квадратной челюстью, которого я видел здесь каждый день — встал по стойке «смирно» и отдал честь. Раньше он просто кивал. Или вообще не замечал.
