Изгой Высшего Ранга VIII - Виктор Молотов
Меня сбило с ног — сил уже не оставалось, я давно ушёл в минус. Упал на брусчатку лицом вниз, тяжело дыша. Боль от натруженных каналов никуда не делась, но на душе стало спокойно.
Я справился.
А потом наступила звенящая тишина.
Ни звуков боя. Ни криков. Ни рёва тварей. Ни сирен.
Попытался пошевелить пальцами. Получилось. Левая рука работала. Правая — нет. Ног тоже уже не чувствовал.
[Состояние носителя: критическое]
[Магические каналы повреждены (осталось 11% функциональности)]
[Физическое состояние: истощение крайней степени]
[Рекомендация: немедленная медицинская помощь]
Услышал топот ботинок по камню.
— Глеб! — надо мной раздался голос Дружинина. Далёкий, будто через вату. — Глеб, вы меня слышите⁈
Кто-то перевернул меня на спину. Небо над Москвой было серым. Без багрового столба.
Что-то коснулось моих губ. Дружинин разжал мне челюсть и влил жидкость — сладковатый вкус регенерационного раствора. Экспериментальный эликсир от ФСМБ для полевого восстановления. Помогает при истощении маны, при повреждении каналов, при кровопотере.
— Не поможет, — прохрипел я. Голос был чужим, хриплым, будто связки перегорели вместе с каналами.
Глаза закрывались. Медленно, неумолимо, как занавес в конце спектакля.
Лицо Дружинина расплывалось, и вскоре осталось лишь бледное пятно на фоне серого неба. Голоса слились в неразборчивый гул.
— Глеб! Не смейте! Глеб!..
Голос Дружинина уходил всё дальше. Становился всё тише и тише.
А потом пришла спасительная темнота…
Глава 3
Когда я открыл глаза, первым делом увидел белый потолок. Идеально белый, без единой трещины. Чуть повернул голову, а это далось с трудом, будто шея была залита бетоном.
Осмотрелся. Чувство дежавю тут же испарилось, потому что это была не палата в медблоке Академии Петра Великого. Совсем не та комната, в которой я просыпался после прошлых переделок.
Здесь всё было другим. Белые стены, дорогое оборудование, мягкий свет из-за матовых панелей на потолке. Ни окон, ни звуков с улицы. Только тихое гудение аппаратуры.
Я находился где-то в совершенно незнакомом месте. И здесь никого не было.
Слегка приподнялся на локтях. Голова закружилась, и стены качнулись, как палуба корабля. Переждал. Снова попробовал. Теперь вышло.
Система, что со мной?
[Состояние носителя: стабильное]
[Период полного истощения и деградации каналов: завершён]
[Период восстановления занял 14 суток]
[Благодаря оперативному вмешательству медицинской группы удалось предотвратить необратимую потерю магических каналов. Ресурсы для восстановления были предоставлены]
[Текущий уровень функциональности каналов: 87%]
Так, я провалялся в отключке две недели. Но с другой стороны, могло быть и хуже.
Восемьдесят семь процентов функциональности каналов. Значит, я мог использовать свою мощность на восемьдесят семь из ста. Не идеально, но жить и работать можно.
Каналы восстановятся до прежнего уровня, если не перенапрягаться. А вот это, как правило, самое сложное. Потому что проблем и разломов в стране меньше не становится.
Вроде было затишье — ленцы, свидание, нефтяные контракты. И сразу разлом S-класса. В котором я, по всей логике мира, должен был умереть.
Все пророчили мне смерть. А я лежу здесь и смотрю в белый потолок.
К левой руке был подключён датчик сатурации — прищепка на указательном пальце, провод к монитору. На груди нащупал три электрода, считывающие сердцебиение. Рядом с кроватью стоял прибор, на экране которого бежали зелёные кривые.
Я отключил датчик с пальца. Потом снял электроды с груди. Аккуратно, по одному.
Монитор тут же высветил плоскую линию и запищал. Резко, пронзительно, как сигнал остановки сердца. Ну да, для прибора я только что умер.
Но не прошло и тридцати секунд, как дверь распахнулась и в палату влетела медсестра. А следом забежала моя мать. Бледная, с расширенными глазами, с таким выражением на лице, от которого у меня что-то сжалось в груди.
Увидев меня, сидящего на кровати, она тяжело выдохнула. Схватилась за дверной косяк.
— Глеб… Слава богу! — она выдохнула ещё раз, будто разучилась дышать и теперь вспоминала. А я больше удивился, что она — учёный и прагматик — упомянула бога. — Я уже подумала, что всё…
Она прижала ладонь ко рту и несколько секунд просто стояла, глядя на меня. Потом опустила руку, выпрямилась и подошла.
— Если ты здесь, значит, я в исследовательском центре, — догадался я.
— Да, — она присела рядом на край кровати. — Тебя привезли сюда, поскольку состояние было критическим. Счёт шёл на минуты. Доставили вертолётом максимально быстро. У нас здесь лучшее оборудование для работы с магическими каналами.
Она вдруг замолчала и отвела взгляд. Губы сжались в тонкую линию.
— Что случилось дальше? — спросил я.
— Первые три дня мы боролись за твою жизнь, — мать говорила профессиональным тоном, но руки на коленях дрожали. — У тебя было критическое истощение. Источник пытался пожирать ресурсы организма, чтобы восполнить потраченные ресурсы. То и дело доводил твоё состояние до критической отметки. Мы стабилизировали, он снова проваливался.
Она запнулась. Сглотнула.
— В конце третьего дня ты просто впал в кому, — продолжила она. — Но, как ни странно, именно тогда твоё состояние наконец стабилизировалось. Мы продолжали следить за активностью мозга, каналами и источником. Постоянно.
Мать снова запнулась, и на этот раз губы задрожали.
— Я даже не знала, когда ты очнёшься. И очнёшься ли вообще, — по её щеке покатилась слеза.
Она быстро вытерла её тыльной стороной ладони. Медсестра, вошедшая вместе с ней, тихо подошла и положила матери руку на плечо.
— Прости, — мать мотнула головой. — Что-то я совсем расклеилась.
— Ничего, — я слегка улыбнулся.
На самом деле было очень приятно видеть, что я ей не безразличен. Ещё несколько месяцев назад я не знал, что она существует. А теперь она сидит рядом, плачет от облегчения, и это… Это было правильно. Как кусок головоломки, который наконец встал на место.
— Отец попозже зайдёт, — мать взяла себя в руки и снова стала собранной. — Его отправили на тестирование артефактов за город. Там это делать безопаснее. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь?
— Нормально. Головная боль проходит, и слабость постепенно пройдёт. А что за тестирование артефактов? — поинтересовался я у матери.
— Пару дней назад нам всё-таки удалось стабилизировать энергию хаоса в лабораторных условиях, — в её голосе проскользнула нотка профессиональной гордости. — Мы загрузили эту схему в артефакты. Осталось проверить на практике.
Я
