Фарфор Ее Величества - Максим Андреевич Далин

Я совершенно не сомневался, что нам придётся подраться. Меня даже удивляло, что Нагберт так легко дал нам подготовиться к драке. Впрочем, он не слишком серьёзно к нам относился. Наверняка думал, что смахнёт нас всех одной левой, когда придёт время, — и готовился сам.

Парни Тарла перетащили в покои принца наше ободранное зеркало. Индар отправил Барна ими командовать, снял и свернул в рулон карту со стены, а потом достал довольно вместительную торбу и прихватил в неё из тайного шкафа четыре банки с какой-то отборной дрянью. Торбу затянул — и от неё перестало нести адом.

— Что это за фокус? — удивился я. — Я думал, что ощущаю серых в любом виде, хоть за каменной стеной.

— Сумка из кожи жертвенной козы, — сказал Индар. — Потом объясню, это полезная штуковина. Для того чтобы прятать любые артефакты, просто бесценная.

Рэдерик был в восторге — даже не пытался это скрыть. Похоже, надеялся увидеть, как будет работать материализованное проклятие. Но что самое во всём этом интересное — солдаты Норфина не косились.

Они совершенно серьёзно и ответственно с нами работали.

Я даже черкнул письмо Ликстону и отослал с солдатом в редакцию. Сообщил, что приглашению Нагберта можно верить, ничего дурного не планируется, и сам пригласил газетёров завтра на разговор… если, конечно, не случится ничего из ряда вон выходящего. «В любом случае, — писал я, — будь готов, жду к полудню у Резиденции Владык», — и приложил подписанный Норфином пропуск.

Глава 17

Остаток дня улетел в сплошной суете, а сумерки начались с чудовищно странного ужина. Нас пригласил Нагберт! Уже само то, что Нагберт прислал за нами человека, выглядело натуральной хохмой, а вся обстановка этого ужина, его антураж и те мысли, которые всё это у меня вызвало, стоили приступа истерического хохота.

Нагберт горячо взялся за создание собственного двора.

Он пригласил Люнгеру и Олию и успел где-то добыть пару, видимо, беглых аристократов, от которых отчётливо тянуло Даром и адом. Отрекомендовал нам всем, с небрежным и изящным жестом:

— Мессиры Аксиль из дома Багряных Клёнов, барон Замшанский, и Гролд из дома Ириса — к вашим услугам, ваше высочество, к вашим услугам, мессиры.

Мессиры с пышными титулами выглядели на редкость бледно. Аксиль, молодой, лет тридцати, не больше, с мордой лица, покрытой бурыми пятнами, — нормальное клеймо, тут, в Перелесье, почему-то часто бывает клеймо во всё тело — сидел очень прямо, сжав губы, нервно зыркая по сторонам. Одежонка на нём годилась для барона, — заметно недешёвые тряпочки — но чувствовал он себя в королевской гостиной, по-моему, не очень уютно. Гролда, я думаю, тюкнуло падение базы в Синелесье — иначе просто непонятно, с чего это он смотрелся такой ожившей мумией. Его возраст я бы не рискнул даже прикинуть: просто маска смерти в коричневой морщинистой пергаментной коже. Роскошный костюм и бриллиантовая булавка в модном галстуке сочетались с его трупной физиономией как-то непристойно, как раскрашенная коробка конфет в гробу. А смотрел он жалобно, и на меня взглянул жалобно и просяще, как на паперти.

Аксиль ни на что доброе не надеялся. А вот Гролд надеялся — и мне кажется, что надеялся он на свежую кровушку. На то, что кто-нибудь снова покормит его своей жизнью. Вот забавно, если Нагберт ему это пообещал.

А с нами были Норфин и Вэгс — и ещё я позвал поужинать генерала Тарла. Характерец у Тарла вполне нелёгкий, зато душа очень и очень для нас подходящая, решил я. Индар с Рэдериком со мной согласились, а Барн и подавно не спорил. Я бы и фронтовых товарищей Тарла сюда притащил… но побоялся, что им будет неуютно и от этого они наделают глупостей.

Например, совершенно случайно набьют кому-нибудь морду.

Лично меня это бы здорово порадовало, но пока приходилось делать политику.

Впрочем, ужин и так прошёл из рук вон весело.

Стол был сервирован как положено, по-королевски сервирован — и я догадался, что поваров Нагберт сюда притащил своих, и уже они, наверное, местных построили. Королевское кресло поставили во главе стола, Нагберт устроился рядом, с другой стороны — Люнгера в прекрасном золотистом шёлке, ну должен же кто-то заменять деточке его непутёвую мать… В общем, неистовая красота, аж глаза выскакивают.

И всё уже решено. Даже должности, похоже, расписаны.

Только наша компания не особенно ко двору. Что не составляло бы проблемы, если бы не принц. С нами.

— Завтра сообщим о вас городу и миру, ваше высочество, — торжественно сказал Нагберт.

— Да, — сказал Рэдерик. — Хорошо, я понял.

И отодвинул стул с краю. Посмотрел на нас и сказал Барну:

— А ты сюда садись, — а мне: — Вы тоже где-нибудь недалеко, да?

— Ваше прекрасное высочество, — оскалился Нагберт, видимо, честно пытаясь изобразить улыбку, — к сожалению, должен сообщить, что это уже не по этикету. Теперь ваше место — здесь.

— Да, — кивнул Рэдерик. — Но там же все стулья уже заняты. Можно я туда сяду в другой раз, мессир Нагберт? Чтобы сейчас никому не мешать?

Только глухой, слепой и тупой мог бы подумать, что всё это — речь маленького кроткого зайчика. Рэдерик держался очень спокойно — и совершенно непробиваемо. Просто показывал, кто тут будущий король — без вариантов.

Умный Нагберт моментально понял, что настоять не удастся. Более того: начнёт нажимать — попадёт на ответный нажим. Как бы я ни относился к Хоурту — сейчас был ему благодарен всей душой: короля он воспитал. Стопроцентного.

А Нагберт, по-моему, сейчас начинал понимать, что сломать Рэдерика будет нифига не легко. Если вообще удастся.

Мы сели там, где наш принц велел. И у Норфина ухмылка расплылась до ушей, совершенно неуместная, — но он, кажется, просто ничего с собой сделать не мог.

— Я написал в посольство Святой Земли, — сказал Нагберт якобы Рэдерику. — Сообщил о нашем общем решении, ваше высочество.

— Хорошо, — сказал Рэдерик. — Барн, а проверь яд? Забавно!

И мило улыбнулся.

— Вы мне не доверяете, ваше высочество? — удивился Нагберт.

— Доверяю, — сказал Рэдерик. — Просто интересно. Хотите, Барн и вам проверит?

— Ваше прекраснейшее высочество, — нежно сказал Индар, — я вас прошу от всей души: пожалуйста, перестаньте действовать дядюшке Нагберту на нервы, а? А то мессир регент огорчится и расстроится.

— Хорошо, дядя Индар, — весело сказал Рэдерик. — Я больше не буду. Я хочу вот те ягоды.

Лакей Нагберта положил ему кусочек какой-то дичины с ягодами, а он придвинул тарелку