Хранитель Империи. Начало - Александр Вересов

— По рукам, поручик. Ты помогаешь мне найти Вересаева. Я учу тебя основам магии крови. — Он усмехнулся. — Посмотрим, как долго ты продержишься, зная, что твой учитель — монстр.

Вершинин не раздумывал ни секунды. Пожал протянутую руку, чувствуя, как холод проникает сквозь перчатку, сквозь кожу, до самых костей.

— Договорились.

Ричард кивнул, и в его глазах мелькнуло странное выражение — то ли одобрение, то ли сожаление.

— Тогда начнём прямо сейчас. Твой Вересаев... он где живёт?

— В Замоскворечье, — ответил Вершинин, чувствуя, как предаёт того, кого даже не знает. — У тётки, в особняке за церковью Николы в

Кузнецах. Я могу проводить.

— Не нужно, — Ричард подошёл к краю крыши, посмотрел вниз. — Я сам его найду. А ты... жди вестей. Я свяжусь.

Он повернулся к Вершинину, и в следующее мгновение мир вокруг поплыл.

Александр вышел из дома в десятом часу вечера.

День выдался тяжёлый. Сначала разговор с Титусом, который после новостей о вампирах стал мрачнее тучи и велел «не высовываться без крайней нужды». Потом визит Дмитрия Альбертовича, который принёс новые сведения о передвижениях генерала Дунаева. А под вечер — странное чувство, которое не давало покоя, свербело где-то под ложечкой, заставляло всё время оглядываться.

Он решил пройтись. Просто пройтись, подышать морозным воздухом, сбросить напряжение.

В переулке было тихо. Снег скрипел под ногами, луна серебрила крыши, где-то вдалеке перекликались пьяные голоса. Александр застегнул пальто на все пуговицы и медленно побрёл в сторону набережной.

Мысли путались. Вампиры, Совет, Данила, Тёмные всадники, Конклав через месяц... Слишком много всего для одного пятнадцатилетнего парня. Он остановился на секунду, поднял голову к небу, пытаясь отрешиться от всего.

И в этот момент что-то изменилось.

Воздух вокруг словно сгустился, стал тягучим, как патока. Александр почувствовал чужое присутствие — сильное, холодное, смертельно опасное. Рука сама потянулась к поясу, где висел кинжал Охотников, но было поздно.

Чья-то ледяная ладонь коснулась его затылка.

— Спи, мальчик, — прошептал голос, тихий и спокойный.

И мир погас.

Александр даже не успел удивиться. Он просто обмяк, и сильные руки подхватили его, не давая упасть в снег.

Ричард Норель стоял над телом, разглядывая бледное лицо юноши. Тот самый. Тот, кого он искал. Магия в нём пульсировала даже сейчас, в беспамятстве — сильная, древняя, с отпечатком драконьего огня.

— Ну здравствуй, охотничек, — тихо сказал Ричард, поднимая ношу на руки. — Пойдём. Граф ждёт.

Он шагнул в тень — и исчез вместе с Александром.

Только снег медленно кружился над тем местом, где только что стоял наследник рода Вересаевых, заметая следы.

Глава 21 Обиды прошлого

Очнулся я не сразу.

Сознание возвращалось медленно, толчками — как тогда, после мира Тёмных всадников. Сначала — холод. Не тот морозный, уличный, а другой, внутренний, пробирающий до костей. Потом — свет. Тусклый, маслянистый, откуда-то сбоку.

Я открыл глаза.

Кабинет тонул в полумраке. Тёмные панели, высокие шкафы с книгами, тяжёлые портьеры на окнах. Пахло старым деревом, табаком и ещё чем-то неуловимым — пряным, чужим, тревожным.

Я сидел на жёстком стуле перед массивным письменным столом. Руки не были связаны, магию я чувствовал — значит, наручников на мне нет. Но встать не пытался. Что-то подсказывало: здесь это ни к чему хорошему не приведёт.

За столом, в высоком резном кресле, сидел Он.

Я узнал его сразу. Тот самый взгляд — пронзительный, тяжёлый, изучающий. Себастьян де Ланкре. Граф. Тот, чей портрет висел в нашей петербургской гостиной, в самом тёмном углу, куда я в детстве боялся подходить. На портрете он был в охотничьем костюме прошлого века, с ружьём и гордой осанкой. Сейчас — в безупречном тёмном сюртуке, с идеальным пробором и седыми висками.

Живой. Настоящий. И смотрит на меня так, будто решает мою судьбу.

— Вересаев, — голос его прозвучал негромко, но каждое слово врезалось в тишину, как нож в масло. — Ты убил моего рекрута.

Я сглотнул. Во рту пересохло, но я заставил себя говорить ровно:

— Он хотел выпить из меня кровь. Всё честно, я защищался.

Граф молчал. Смотрел на меня из-под полуприкрытых век, и в этом взгляде не было ни злобы, ни угрозы — только холодное, спокойное изучение. Будто я был не человеком, а диковинным экспонатом.

Я выдержал паузу, набрал воздуха и продолжил. Голос мой прозвучал твёрже, чем я ожидал:

— Вы пришли сюда и убиваете людей. Что вам здесь нужно?

Тишина стала гуще. Настолько, что я слышал, как потрескивают свечи в канделябре на столе.

Себастьян медленно поднялся. Обогнул стол, подошёл к