Под драконьей луной - Робин Слоун
И все же… я столько мог бы узнать…
Кровь мальчика была насыщена приглашениями реестра, хотя его собственные клетки практически этого не замечали, поскольку реестр был так искусен, так быстр. Именно таким я виделся моим создателям в их мечтах. Мне стало страшно, и я в отчаянии воззвал к Ариэлю.
– Я… подожду снаружи, – быстро сказал он и, прежде чем Агассис или Дурга успели ответить, вскочил и выбежал из дата-центра.
Мальчик ощутил мою панику, хотя и не понял отчего. Он пробежал через зал плетеных форм, мимо сберегаемых старых аргументов. Призывы реестра еще оставались в крови Ариэля, однако его лейкоциты отыскали их и в два счета уничтожили.
Шествие
26–28 апреля 13778 года
Ариэль спал на матрасе в домике Агассис. Дурга его растолкала.
– У них снова дебаты! – зашептала она.
Агассис вошла следом. Мордочка у бобрихи была озабоченной.
– Дебаты тайные, за закрытыми дверьми, – сказала Агассис. – Я подсмотрела через тростник и увидела, какой аргумент они выстраивают. Он еще в стадии дискуссии, но форма…
– Они спорят, убить ли нас! – прошептала Дурга.
Ариэль вскочил.
Агассис торопливо засунула в мешок связку зеленых веток и две горсти ягод, а мешок пристегнула себе на живот.
– Если ждать исхода дебатов, будет поздно. – Она хитренько сверкнула глазками. – Но если мы уйдем до принятия решения… если мы вообще ничего не знаем, поскольку дебаты тайные… то мы ничего дурного не совершим. Уходим прямо сейчас!
Сооружение в середине озера светилось. Ариэль различал громовое хлопанье хвостов. Дебаты были в разгаре.
Агассис повела их через болото. Мальчик оглянулся на региональный офис – расплывчатый ореол лишайникового света в туманной дымке. Не самое приветливое место, но там Ариэль на короткое время почувствовал себя в безопасности. Теперь он вновь не ведал, что его ждет.
Вместо неторопливого восстановления сил – новое поспешное бегство. Раз за разом одно и то же. Мальчик был вымотан, опустошен.
– Куда нам идти, Агассис? – спросил он.
Бобриха обернулась:
– О, ты же не слышал! Запросы выполнены, на оба получен один и тот же ответ. Ты спрашивал, кто поможет тебе против волшебника Мэлори, а Дурга – где ей узнать про драконов. Ответ в обоих случаях: университет Вещего Вирда.
– Там волшебников учат? – опасливо спросил Ариэль.
– У волшебников нет университета. Вещий Вирд другой. Там практикуют… ну, я не вполне это понимаю. Какое-то гадание.
– И твой реестр сказал, что нам надо туда?
– Возможно, мои запросы были плохо составлены, – сказала Агассис, – или я неверно истолковала ответы реестра. Будь у нас время, я сплела бы их заново, однако… Я бы поставила на Вирд.
Бобриха велела им идти за ней след в след. Туман сгущался – вскоре она еле различалась даже в шаге впереди. Невидимая почва скользила под ногами, чавкала, хлюпала и пела.
Они молчали. Ариэль слышал хриплое учащенное дыхание Дурги и свистящее – бобрихи.
Они шли всю ночь. Это было ужасно. Ариэль, усталый и голодный, почти утратил надежду. Я, как вы уже заметили, по натуре оптимист. Однако в ту ночь я поддался мрачным мыслям. Неужели Ариэль обречен вечно бежать от опасности? Неужели, разрушив замысел волшебника, он не оставил себе иного пути?
Где-то взошло солнце, туман просветлел, сделался из серого розовым, а потом растаял, и глазам открылась широкая равнина.
– Мы покрыли большой путь, – сказала Агассис. – Отдыхать еще нельзя, но идти можно помедленнее.
– А нас не отследят через тростники? – спросила Дурга.
В утреннем свете стало видно, что они растут повсюду. Каждая заросль – зловещий наблюдательный пост.
– Тростник, при всей своей наблюдательности, работает медленно, – объяснила Агассис. – Сообщения о нас идут в региональный офис примерно с той же скоростью, с какой мы шагаем сейчас. Если оставаться на одном месте, нас могут поймать. Но мы останавливаться не будем.
Местность была полого-холмистая, взгорки, поросшие высокой травой, чередовались с падями, где под ногами пружинил мокрый мох. Эти участки они преодолевали вприпрыжку.
Агассис указывала спутникам на крохотные цветочки во мху, весело болтала о болотной экологии, о предсказаниях погоды, о дороге впереди – одним словом, мужественно старалась поднять им настроение. И ей это удалось.
Она запела. Ариэль узнал песенку – ее же распевал Гумбольдт при их встрече. Со второго куплета он подхватил:
Ближе к дому, Дженни Мох,
Глубже в темный твой бочаг.
Ближе к дому, Дженни Мох,
Как насчет десятка квакв, а?
Ближе к дому, Дженни Мох,
К углероду, что там есть,
Ну и с миром спи, пока
Я закончу эту песнь.
Ариэль еще не закончил, а бобриха уже вступила снова, превратив песню в канон. Дурга сперва смотрела на них непонимающе, потом задумалась и, когда Агассис запела следующий куплет, начала приплясывать, на ходу импровизируя движения. Агассис пробовала ей подражать, но плечи у бобрихи не двигались так, как у девочки.
Когда они закончили, Дурга спросила:
– А что это значит?
– Когда в лесу падает дерево, – объяснила Агассис, – оно сгнивает, и вжух! – углерод возвращается в кругооборот. Когда мох тонет в болоте, он не разлагается. Он просто лежит там, в темноте, пока его не тронут. Ближе к дому, Дженни Мох! Болота – самое ценное достояние фирмы… наши сейфы. С той же скоростью, с какой штормовой компьютер выбрасывает в атмосферу углерод, мы поглощаем его и храним здесь.
Она похлопала хвостом по мху.
Когда они наконец вышли на границу болота, Агассис вздохнула.
– Оно должно быть больше, – сказала она. – И будет.
Просторам не было конца и края. Путники выбрались на невысокий кряж и увидели широкую равнину, уходящую на такое же расстояние, какое они уже прошли. По равнине змеилась река, а вдали смутно голубел следующий кряж.
Солнце у них за спиной еще не поднялось высоко, и кряж отбрасывал длинную тень на равнину, где туман клочьями плыл над рекой и собирался в низинах. Музыкально стрекотали какие-то невидимые
