Под драконьей луной - Робин Слоун
Бобр повернулся к скамьям и задумчиво сцепил передние лапы.
– У каждого есть план, пока ему не дадут по морде, сказал древний философ. Постоянство не добродетель в новых обстоятельствах, а нет обстоятельства важнее, чем настроения драконов. Если они изменились, значит изменилось все. Нам надо, по крайней мере, проверить то, что мы услышали. И лучший способ это сделать – помочь Ариэлю де ла Соважу и последней дочери антов.
Дурга ахнула.
– Вы принимаете такое изложение? – спросила Карсон.
– Да, – выговорила Дурга. – Да, конечно.
Бобр не просто резюмировал ее слова, но и значительно их улучшил. В его четком изложении призыв Дурги казался самоочевидным и легко исполнимым.
– Теперь моя очередь? О’кей. Спасибо.
Сможет ли Дурга резюмировать довод Черного с той же убедительностью, какую он придал ее словам?
А главное, захочет ли?
Бобр идеально сформулировал ее призыв. Дурга балансировала на краю победы. Требовалось лишь еще чуточку подтолкнуть…
– Работа вашей фирмы исключительно важна, – начала она. – Вы соединяете величайшую мощь с величайшей ответственностью ради блага всех живых существ на Земле.
Неплохое начало.
– Величайшую мощь, – повторила Дурга и сделала паузу.
Она говорила не с тем выражением – просто потому, что говорила с выражением. Изложение Черного было сухим, клиническим, бесстрастным. Изложение Дурги – наоборот.
– Драконы отдали вам власть над сушей, и… вы сжились с таким порядком вещей. Это повод ничего не делать. Это удобно! Это легко!
Она вновь сделала паузу и драматически обвела взглядом скамьи. Чересчур драматично. Все, все не так!
– Смотря на вас… я не вижу бобров, которые выберут легкий путь.
Ариэль тряс головой: нет, нет, нет. Дурга прибегла к риторике, но здесь риторика была неуместна. Система «Светобега и тенедрожи» требовала добросовестных аргументов. Плетеная конструкция дрожала, тростинки рассыпались. Региональная вице-председательница смотрела с нескрываемым ужасом, пока Дурга завершала речь:
– Вам следует оставить мою весть без внимания, поскольку она нарушает ваш комфорт. Вам следует оставить без внимания мой вызов, поскольку вы и без того могущественны. Вот вам ваше изложение. А теперь скажите, что я не права!
Ее слова прокатились по залу мутной волной. Дурга, при всей своей подготовке, совершенно неправильно поняла задачу. Она попыталась распропагандировать тех, у кого к пропаганде иммунитет.
Региональная председательница повернулась к Черному:
– Принимаете ли вы это изложение?
Оппонент Дурги молчал. Молчали все бобры на всех скамьях.
– Не принимаю, – сказал Черный, и мне подумалось, что, возможно, такое происходит впервые. Случалось ли хоть одному участнику прений, бобру или кому-либо иному, пойти настолько против установленной системы?
– Я так и предполагала, – объявила региональная вице-председательница. – Без согласия мы не можем осмотреть аргумент. Без осмотра не будет консенсуса, а без консенсуса не будет решения. Я останавливаю дебаты. Спасибо.
Региональная вице-председательница Карсон решительно подошла к Дурге и ледяным голосом проговорила:
– Не думай, что мы закончим безо всякого решения. Вот мое. Ты и твой спутник завтра покинете наш офис и больше никогда не побеспокоите нашу фирму.
Дата-центр
26 апреля 13778 года
Агассис вывела их из зала.
– Черный очень хорошо резюмировал твой довод, – сказала она.
– Знаю, – тихо проговорила Дурга. – После его слов я думала, что победила. Я чувствовала, маятник качнулся ко мне… к нам… и не нашла в себе сил толкнуть его обратно… Просто не смогла!
Ариэль невольно думал, что, выступи он в дебатах, они с тем самым бобром, который им возражал, в эту самую минуту, возможно, уже составляли бы общие планы. Выстраивали бы все ресурсы регионального офиса, решали бы, как отбить замок Соваж и как повести новую кампанию против драконов.
Огромность упущенной возможности висела в воздухе между ними.
– Тут правда нужен опыт, – сказала Агассис. – И доброжелательность.
Дурга молчала. Ее было не узнать. Вся самоуверенность ушла из нее до капли.
Агассис заговорила снова:
– Изложение Черного и впрямь было очень хорошим. Убедительным. Даже вдохновляющим.
Ариэль различил в ее голосе необычную нотку.
– Ты согласилась! – воскликнул он. – С его изложением… и с Дургой.
– Возможно, в какой-то мере да, – задумчиво произнесла Агассис. – Разумеется, вы упустили шанс на сотрудничество с фирмой. Ресурсы «Светобега и тенедрожи» вам недоступны. Однако… асессорам предоставляется некоторая свобода в разработке собственных проектов. Возможно, до того, как вы уйдете, я сумею вам немного помочь.
Напротив центрального офисного пруда располагалась невысокая, мрачного вида землянка. Агассис поманила их внутрь.
– Идемте… внизу будет теплее.
Ариэль и Дурга, пригнувшись, пролезли в низкий вход, и бобриха повела их по винтовой лестнице, озаренной светящимся лишайником.
Они попали в обширное хранилище, нечто вроде пещеры; земляные стены и потолок подпирали туго сплетенные пучки тростника. Воздух насквозь пропитался дымным бобриным запахом.
Хранилище заполняли плетеные формы вроде тех, что они видели в центральном зале, – итоги дебатов, оставленные как память и для справок.
– Это наша галерея прецедентов, – объяснила Агассис.
Они вслед за бобрихой обошли галерею. Одни формы были сплетены плотно, другие ажурно, третьи причудливо изгибались, порождая оптические иллюзии. Посреди высилась самая большая фигура: скелетная конструкция на дюжине мощных ног, вплетенная верхушкой в потолок.
– Решение учредить наш офис, – объяснила Агассис, ведя передней лапой по боку сооружения.
Она явно не первая восхищенно его гладила – стебли тростника лоснились от частых прикосновений.
Из хранилища можно было попасть в другое помещение, но уже не высокое и узкое, а низкое и широкое. Пол по щиколотку (или по колено, если вы бобр) покрывала вода. Ариэль с Дургой вслед за Агассис вступили в озерцо, теплое, как ванна.
С потолка свисали корни, огромная масса волосяных корней. Ниже они были сплетены в косы, а косы – в жгуты, большими кольцами уложенные по всему мелкому озерцу.
– Как я уже вам уже говорила, тростники собирают информацию, – сказала Агассис. – Она путешествует медленно, но вся передается сюда… и мы все записываем. Вот наш реестр.
В подземном гроте работало множество бобров. Один что-то сыпал в воду; крошечные рыбки сплывались на обед.
– Где реестр? – спросила Дурга. – Я не вижу ни массива дисков, ни голографического запоминающего устройства. Только не говорите, что он у вас на бумаге.
– Реестр у тебя под ногами! – воскликнула Агассис.
Рыбки подплывали ближе; самые смелые уже тыкались им в щиколотки.
– Генетический материал от тростников передается рыбкам. Каждая рыбка… как бы это сказать?.. элемент данных. Рыбки живут, растут, размножаются и умирают, но информация остается, и ее можно запросить. Они чрезвычайно важны для нашей работы. «Светобег и тенедрожь» – это тростник, рыбки и бобры в тесном сотрудничестве. По отдельности никто из нас
