Фарфор Ее Величества - Максим Андреевич Далин

Я кивнул:

— Скоро станет легче.

— Двигаться очень легко, — сказал Индар. — Чувствую себя моложе на двадцать лет. Сильнее. Я ведь сильнее, чем был, да?

Я снова кивнул:

— Бронзовые вставки. Кулаком можно стену пробить… Индар, внутри тебя серебряная пластинка с останавливающей розой. Как мы договаривались. Но даже если вдруг — то не навсегда, запомни и имей в виду.

— Здесь, — Индар положил ладонь на грудь. — Холодок освящённого серебра. Я чувствую. Не навсегда, надо же… Я впрямь не знаю, чем буду расплачиваться, Клай. С тобой, с Барном, с этим чудным вампиром… я найду, не думай.

— Это ты пока не думай, — сказал я. — Ты отлично встал, хотя и странновато. Ощущаешь себя кадавром?

Индар снова взглянул в зеркало. У него просто голову туда сворачивало. И снова дотронулся до лица, до губ, поправил волосы… опять потёр грудь над розой.

— Не знаю, Клай… кадавром… наверное, нет. Лич, — я услышал в его голосе улыбку. — Я ощущаю серебро, Клай… но я чувствую и этот… жар… Мы с тобой теперь существа одной породы. Наверное, больше люди, чем нелюди…

— Ты привыкнешь, — сказал я.

— Не думай, что я жалуюсь, — сказал Индар. — Мне просто нужно немного времени, чтобы всё это осмыслить. Но я уже понял, как сильно ошибался… во многом. Я оценил. Ты ведь пришёл меня звать, да? И вампиры ждут? Пойдём. Я в порядке.

Снова взглянув на себя в зеркало, он не торопясь, тщательно завязал платок. И мы вместе пошли в столовую.

Глава 13

В столовой Эглир отчитывал Ричарда. Зрелище, поражающее воображение.

— … исключительно из-за вашей юности, прекраснейший мессир Князь, — говорил он тоном гимназического учителя-зануды. — И вдобавок, простите меня тысячу раз, вы, даже являясь Лунным Князем и владыкой Сумерек Перелесья, всё-таки, происходите из другого круга. Это неизбежно вызывает некоторые проблемы…

— Ничего себе! — весело удивился Индар. — Этот пыльный упырь забыл, по чьей милости ещё не упокоен? Однако!

Я слышал в его голосе поднятую бровь, выпяченную губу, наморщенный нос — и было предельно непривычно видеть при этом бесстрастное лицо сказочного эльфа.

А вот Эглира впечатлило.

Не знаю, на что он рассчитывал, когда ткнул призрака в больное место. Вероятно, не верил до конца в успех обряда: ясно же, что Индар — душа Случая и Хаоса, принадлежит аду чуть не по рождению. Если бы не Ричард, у нас и не получилось бы. Но одно дело — тыкать призрака, а другое — ссориться с некромантом.

А Индара встряхнула перепалка: я ощутил, как от него шибануло жаром Дара, как из паровозной топки.

Мощным!

У Барна вспыхнули щёки, Ричард улыбнулся, а я подумал: ничего себе, мы ведь в резонансе, братцы! Явственно чувствую. В резонансе с Индаром.

Вот Карла расхохочется!

Эглир встал, чтобы перед нами расшаркаться. Отвесил даже более вычурный поклон, чем меня учил мессир Валор.

— Я всего лишь хотел отметить… — начал он виновато.

Индар зло хохотнул:

— Тебе свобода в башку ударила, Эглир? Живого маршала поучать, неумершего Князя — Господа Бога поучить не хочешь, плесень могильная? — и продолжил с ледяным презрением: — Выбирай тон, Эглир. И слова. Если не хочешь пойти на ингредиенты.

— Полагаю, вы всё-таки… — заикнулся Эглир.

— Полагаю, ты забыл, что сделал бы Эрнст с тем обращённым, который посмел бы заговорить без должного почтения, — сказал Индар. — Ты бы десять лет провёл в опечатанном гробу — в самом лучшем случае, дорогуша.

Эглир вздохнул. То ли он осознал, то ли просто вспомнил.

— Да ничего, что ты завёлся-то, Индар? — сказал Ричард. — Это ж Эглир, он всех учит.

— «Из-за вашей юности», «другого круга», — брезгливо повторил Индар. — Ты не знаешь, откуда вытащил их всех, Ричард. И этого… я ещё помню, как он рядом с моей леди не то что кашлянуть — вздохнуть боялся. И с Эрнстом, старым упырём, вёл себя как нищий студент с домовладельцем.

— Ну… я-то не хочу их пугать, — улыбнулся Ричард.

— Они привыкли за много лет и по-другому тяжеловато понимают, — сказал Индар. — И тебе-то, быть может, и до фонаря, что этот упырёк ткнул тебя происхождением, солдатик, а вот меня — бесит. Я тебе спасибо не сказал, прекраснейший мессир Вечный Князь, за всей этой суетой… за то, что ты со своими обращёнными таскал через зеркала мои… печальные гнилые потроха. И за обряд. Это ты себя ведёшь как истинный аристократ — и сам не знаешь этого.

— Какой я аристократ-то? — весело удивился Ричард.

— А вот такой, — сказал Индар. — Каким пятьсот лет назад титулы давали за подвиги в бою, а не за то, что нежней лизнул… брось, не думай о ерунде. Я бы хотел дать тебе крови, но не знаю как.

Ричард взглянул на него — и, видимо, не рискнул полезть целоваться, как к старому приятелю. Только протянул руку — и, видимо, они оба что-то словили через рукопожатие… хотя, конечно, это и рушило обряд, и по силе с поцелуем не равнялось.

А я смотрел на них, на ухмыляющегося Барна, на пристыженного и мрачного Эглира, на Рэдерика, который положил руки на стол, а голову на руки, но пытался не заснуть. Смотрел — и думал: надо же, как яростно Индар ненавидит людей и нелюдей своего круга, зато определённо способен на искреннюю симпатию к плебеям… Может, стоило рассказать ему о пивнухе моей матери? Вдруг это немного сняло бы напряжение?

Впрочем, уже не было смысла.

Мне показалось, что Индар, как мальчишка семи-восьми лет, учится странной и непостижимой вещи — товариществу. Я очень хорошо это понимал. Я сам в двадцать два начал учиться тому, чему обычно учатся в четырнадцать-пятнадцать: любить женщину.

Наверное, потому так и сорвало чердак — вместе с черепицей и стропилами.

Мы с Индаром впрямь существа одной породы. У нас не было детства. У нас не было юности. И теперь мы оба пытаемся как-то всё это наверстать в искусственных телах — судьба порой полна злой иронии.

Но время всё это осмыслить пока не пришло.

— Ты ведь хотел рассказать о демоне, Ричард, — сказал я. — Вопросами субординации займёмся потом. Сейчас — о важном, пока часы ещё не пробили три.

— Четыре, — улыбнулся Ричард. — Нынче начинает светать в четыре. Научный подход! Но — да, про демона. Я как раз начал говорить, что послал Солвера, чтоб он проследил, куда демон пойдёт. Мы только с ним боялись,