Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7 - Джин Соул
Он приоткрыл один глаз, боязливо глянул на сферу и с облегчением выдохнул: страшная движущаяся картина закончилась. Но облегчение это не продлилось и лисьей минуты: сфера показала ему расправу над Ху Сюань. Ху Баоцинь издал горестный вопль, опять схватил сферу и встряхнул её.
– Неправда! – зарычал он. – Её не могли казнить! Она никогда бы не нарушила Лисье Дао! Она не могла!
«Правда?» – удивился внутренний лис в нём. Ху Баоцинь крепко зажмурился. Вообще-то ещё как могла. Отношение Ху Сюань к тёмной стороне лисьезнахарства Ху Баоцинь прекрасно знал. Но разве пример Ху Баоциня ничему не научил Ху Сюань? Что такого могло произойти, чтобы Ху Сюань открыто заявила о собственной Ереси? Эх, как жаль, что сфера показывает лишь движущиеся картины! Ху Баоцинь умел читать по губам, но движущиеся картины слишком быстро менялись, он попросту не успевал понять.
– Эй! – зло рявкнул Ху Баоцинь, встряхнув сферу. – Показывай, что стало с Ху Сюань дальше! И не притворяйся, что не понимаешь меня. Я прекрасно знаю, что ты меня слышишь. Показывай, не то я тебя разобью!
И сфера показала. Ху Баоцинь невольно приложил ладонь к груди, потому что сердце опять защемило.
– А я ведь был прав, – с грустью сказал он, – когда это будет тот самый…
У Ху Сюань на этой движущейся картине были и кудри, и лисьи уши, и даже хвост, но она и не думала их прятать, словно позабыла о своей кудрявости. Она будто светилась изнутри, держа в ладонях крохотную белую мышку. Тот, что был с нею рядом, кормил мышку семенами каких-то цветов, и аура у него была просто чудовищная – древняя, могучая, опасная и совершенно точно не лисья. Но Ху Сюань не было до этого дела.
Ху Баоцинь оттолкнул от себя сферу, закрыл лицо руками и долго сидел так, обуреваемый самыми разными чувствами.
Таким его и увидел вернувшийся Владыка миров – поникшего, уронившего лицо в ладони. Владыка миров ничего не стал говорить, бесшумно подошёл, поставил подле Ху Баоциня сосуд вина и так же незаметно вышел.
– Но как ему удалось запустить «картины прошлого»? – пробормотал Владыка миров, оглянувшись уже за порогом.
Да, этот лис был не так-то прост, как ларец с секретом: сколько дверец ни открывай, за ними всегда обнаружится ещё одна и с таким хитроумным замком, что и вовек не разгадаешь.
Владыка миров усмехнулся. Уж чего-чего, а времени-то у него было предостаточно.
[810] Карта снов
Войдя потихоньку в зал Сфер спустя какое-то время, Владыка миров увидел, что серебристый лис спит, вытянувшись у стола-полумесяца во весь рост, а сосуд повален на бок, но вино из него не вытекло, а, надо полагать, вылакано. Серебристая шерсть поигрывала отсветами сфер и нервными волнами, лапы лиса подрагивали. Владыка миров протянул руку, но серебристый лис спал чутко и тут же клацнул зубами, промахнувшись всего на лисий коготь, и уставился на Владыку миров осуждающим взглядом.
– Тебе снился дурной сон, – сказал Владыка миров, – я лишь хотел забрать его.
Эта фраза серебристого лиса явно заинтересовала: Ху Баоцинь наклонил голову набок – типичная лисья поза, когда лиса прислушивается или приглядывается, – но расспрашивать, как надеялся демиург, не стал, продолжая играть в молчанку. Владыка миров решил закрепить успех – какой-никакой, а успех же? – и на его ладони сформировалась горошина тускло-серого цвета.
– Это твой сон, – сказал Владыка миров.
Взгляд серебристого лиса стал ещё более осуждающим, в нём явно читалось: «ворюга, на чужое зарится».
– Если поместить его в карту снов, – притворился, что ничего не заметил, Владыка миров, – то можно смотреть его, когда заблагорассудится. Если это кошмарный сон, то можно его разобрать и удостовериться, что он не так уж и страшен. А если это грёзы, то ими можно наслаждаться, проживая события сна вновь и вновь.
Владыка миров сел прямо на пол, тряхнул рукавом. Из того вывалилась и сама собой развернулась старая карта со странными, будто выжженными пометками. Серебристый лис придвинулся чуть ближе и, вытянув шею, поглядел на карту. Клац! и Владыка миров в который раз отдёрнул руку. Подловить лису? Ха-ха! Морда серебристого лиса исполнилась снисходительного презрения.
– Это карта снов, – сказал Владыка миров.
«А то бы я сам не догадался», – явно читалось на морде серебристого лиса. А ещё он подумал: «Ему кошмары снятся? Поделом!» – но на морде это никак не отразилось. Ху Баоцинь был уверен, что большинство бедствий в мире случается из-за таких вот демиургов, которые работают спустя рукава. Если бы Владыка миров хорошо следил за своим наследием, ничего плохого бы вообще не происходило!
Владыка миров положил горошину на карту и прижал её пальцем. От карты пошёл дымок, точно её прижгли угольком.
– Если захочешь посмотреть свой сон или другие сны на этой карте, тебе стоит только попросить меня об этом, – сказал Владыка миров с затаённой надеждой.
Серебристый лис фыркнул и непоколебимо отвернулся.
Владыка миров огорчённо цокнул языком и принялся сворачивать карту снов, но на половине остановился и с содроганием поглядел на одну из меток. Здесь был запечатлён самый страшный его кошмар.
Это случилось в незапамятные времена.
Демиург тогда путешествовал по мирам в облике молодого монаха, выяснив на собственной шкуре, что монахи практически не привлекают к себе внимания. В отличие от благородных господ, которые так и напрашиваются на то, чтобы их ограбили.
Странствующие монахи живут подаянием, но если захватить с собой немного монет, то можно не утруждаться попрошайничеством. Обычно к монахам никто не цепляется. Бывает иногда, что просят прочесть молитву или сутру или погадать о будущем, но для демиурга, который знает всё на свете, это сущие пустяки.
Изредка, если случалось столкнуться с «артефактами предначертанного», он сочинял предсказания в стихах и одаривал ими причастных к «артефактам» людей, даже если те об этом не просили.
А ещё можно рассказывать истории на постоялых дворах и получать за это кров и стол. В общем, куда интереснее, чем сидеть на троне
