Фарфор Ее Величества - Максим Андреевич Далин

— Не годится ему там валяться, верно?

— Держи у себя, — кивнул Норфин. — И охраняй. Молодец. Думаешь, эти гады снюхались со святоземельцами?

— Не знаю, — сказал я честно. — Вы можете у них выяснить? В любом случае нам бы как-то выйти на связь с их заказчиками. Попытаться договориться.

— С кем⁈ — взревел Норфин. — С этими тварями⁈ Да их!..

— Простите, мессир, — сказал я. — Нам придётся. Приготовьтесь. Воевать со Святой Землёй или с кем-нибудь серьёзным в нашем же тылу мы пока вряд ли можем, верно? И узнать, кто так заинтересован в Рэдерике, живом или мёртвом, что готов платить за него очень серьёзные деньги, всё равно надо.

— Я из них выбью, — пообещал Норфин.

— Пожалуйста, полегче, мессир маршал, — сказал я. — Может оказаться, что на Сэгле что-то серьёзное держится. А леди вряд ли знает хоть что-нибудь полезное.

Норфин врезал мне по спине, как кадет своему приятелю:

— Понял. Где этот секретный выход?

Выход мы с Индаром ему показали, а я уточнил время. Рэдерик смотрел и слушал, не встревал в разговоры и не путался под руками, но явно делал выводы. Норфин, кажется, заметил это, потому что сказал ему:

— А ты не дурачок, принц Рэдерик. Глядишь, мы как-нибудь справимся, а?

Рэдерик забыл, что нужно придуриваться. Он взглянул на Норфина с сожалением:

— Мы не справимся. У вас специалистов нет, а я ещё очень мало знаю. Вам команда нужна, мессир Норфин.

Норфин вздохнул и погладил его по голове.

— Эх, — вздохнул он горько, — даже ребёнку ясно… ничего, принц, мы уж как-нибудь…

— Не упустите мотор, — сказал я. — Добывайте информацию. Нам надо идти.

— Идите, идите, — махнул рукой Норфин. — Идите, ясно.

— Тебе надо к Вэгсу зайти, — сказал Индар. — Это «нездоровится» похоже на порчу.

Я кивнул — и мы ушли. Я шёл к апартаментам Вэгса и думал: скучно тут точно не будет. И тосковать по дому решительно некогда.

Глава 12

У Вэгса была личная свита. И старая прислуга. Шикарно устроился по нынешнему времени.

Двери в его личные апартаменты нам открыл, по-моему, его камердинер или старый лакей из заслуженных, суровый, как один из генералов Норфина. И на лице у него обозначилась такая сложная смесь чувств, что уже и говорить-то ничего было не надо: и так всё ясно.

На дворе уже стемнело, добрые люди спят, а эти припёрлись к больному мессиру: фарфоровый кадавр, деревенщина с некромантскими черепами и шкет сомнительного происхождения. Зачем припёрлись?

— Мессир собираются спать, — сообщил лакей и недружелюбно, и не слишком вежливо. — У мессира недавно медик были. Мессир недомогают сильно.

— Что сказал медик? — спросил я.

— Да много кой-чего наговорил, — нехотя сказал лакей и вздохнул. — Говорит, отолщение сердца от крепких напитков и пароксизм нервов. От каких напитков? Мессир отродясь и не пили-то ничего, крепче эля…

— Видишь, лич, как я лихо ставлю диагнозы, — самодовольно ухмыльнулся Индар. — Похоже, подтверждается.

— Может, я смогу помочь, — сказал я.

— Медик не смогли, а вы не медик, — так же хмуро сказал лакей. — Чего их тревожить-то зря.

— У меня свои способы, — сказал я. — Хуже точно не сделаю.

Лакей снова вздохнул, ещё более горестно, и пропустил нас в апартаменты.

Мы прошли в очень уютную небольшую гостиную, мягко освещённую модной лампой под розовым абажуром, и нам навстречу с дивана встала усталая, но миловидная молодая женщина. Отложила шитьё — какую-то детскую одежонку.

Совершенно не ожидал её увидеть. Но Индар сказал из-за плеча: «Невестка», — и я всё понял. Вэгс, видимо, забрал своих женщин и внуков в безопасное место — при таких-то жутких делах, творящихся в городе.

— Добрый вечер, леди, — сказал я. — Мы хотели видеть мессира Вэгса.

— Батюшке плохо, — сказала леди.

Рассмотрела меня в полумраке — и содрогнулась. Но лакей сходил доложить — и вернулся быстро.

— Мессир ждут.

Мы через небольшую библиотеку и рабочий кабинет вошли в спальню Вэгса. Там горела только маленькая лампа у постели, Вэгс в ночной рубашке, укрытый пледом, сидел, опираясь на подушки, он успел сказать: «Доброй ночи, мессир Клай», — но всё это я отщёлкнул краем глаза на какую-то фантастическую моментальную светокарточку, не это было важно.

На прикроватном столике, рядом со стаканом травника, лежал блокнот.

А я так навидался этих блокнотов! Во всех видах! Я ощутил этот грязный жар от него ещё в дверях — даже спрашивать было не надо.

Видимо, я повёл себя очень неучтиво. Потому что в следующие пять минут мы с Барном потрошили блокнот — не спросив у Вэгса разрешения и вообще к нему не обратившись.

Гадость в блокноте оказалась до изумления умеренная. Ничего особенного не поползло и не выскочило, струя зелёного дыма быстро рассеялась. Рэдерик наблюдал расширившимися глазами — если кто и получил удовольствие от происходящего, так это он.

Вэгс глубоко вдохнул и откинулся назад.

— Вам легче, ваша светлость? — спросил Барн сочувственно. — Дышать, небось, трудно было?

— Да, — сказал Вэгс и потёр грудь. — Будто камень на груди, давил… Очень полегчало, благодарю вас, мессиры… невероятно!

— Откуда блокнот? — спросил я.

Вэгс пожал плечами:

— Лежал в штабе на столе. Я взял, чтобы сделать пару пометок.

— Понимаешь, почему умер его сын, лич? — фыркнул Индар. — Вся эта семья — поголовно идиоты. Может, хоть внуки как-то уцелеют… найти им дельного воспитателя — и, возможно, он привьёт им хоть какие-то базовые основы безопасности.

Я рассматривал блокнот. Симпатичная вещица, переплетённая в тёмную кожу, с позолоченными застёжками в виде жабьих головок. На обложке — золочёное тиснение: буква «Т» в россыпи мелких цветочков и крохотная золотая лягушечка.

— Тэшлин из дома Незабудок, — констатировал Индар. — Это не проклятие и не порча, понимаешь? Это просто Тэшлин не терпел, когда брали его вещи. Ты ж видел, какая там была мелкая сущность: так… просто наподдать тому, кто схватил без спросу. Но ведь этот идиот ещё и писал в нём. Нанёс ущерб — это серьёзнее. Мог и к сынку присоединиться запросто.

— Это блокнот Тэшлина из дома Незабудок, — сказал я. — Вы знали?

Вэгс пожал плечами, смущённо улыбнулся:

— Да, но он был убит несколько дней назад.

— Надлежало бы отдать его вещицу вдове или сыну, — сказал я.

— Это же грошовая ерунда, — отмахнулся Вэгс, но его улыбка стала ещё и виноватой.

— Да, — сказал я. — Но Тэшлин проклял вора.

И с некоторым даже удовольствием пронаблюдал, как Вэгс изменился в лице.

Рэдерик наблюдал молча, его милое личико было совершенно бесстрастным, но мне почему-то показалось, что его тоже порадовало.

— Да ничего, ваша светлость, — сказал добрый Барн. — Мы проклятие уже с