Фарфор Ее Величества - Максим Андреевич Далин

— Красивый фарфоровый манекен, который ты на себе таскаешь, слишком приметен для моих целей, — фыркнул Индар. — А наша прелесть там и подавно ни к чему, пусть рассказывает принцу сказки. Успокойся, мы оба не впервые замужем.

— Мне не нравится, — сказал я, но черкнул пальцем на стене размыкающий значок.

Индар отвесил вдребезги иронический поклон и очень демонстративно, прямо-таки красуясь, ушёл в стену — и оставил нас с Барном в странном расположении духа.

Дело даже не в том, что я понимал ценность Индара для нашей миссии, хотя его ценность была несомненной. Дело в том, что…

Ну да.

Я начал относиться к нему, как будто он из нашей команды. И тревожился за него самого, а не за будущий успех. При том что моё отношение не стало так уж намного лучше, чтоб не сказать сильнее: сейчас я гораздо лучше понимал, что гад он законченный. Как минимум убийца. А ещё я был совершенно уверен, что Индару не придёт в голову просто смыться, оставив нас выживать самостоятельно.

Не доверие. Что-то другое… понимание, быть может.

Странные существа люди.

Индар пропал надолго.

Норфин прислал к нам посыльного с приглашением поужинать. Спохватился. Я, скрепя сердце, согласился — и успокоился в освещённой электрическими свечками роскошной и мрачной столовой, куда нас проводили. Уставший и задёрганный ворохом валящихся со всех сторон неприятностей Норфин обрадовался, когда я предложил проверить пищу на ядовитость, предложил впредь и завтракать, и обедать, и ужинать вместе — и вообще честно старался играть в короля.

Но есть королевский паштет вилкой и ножом ему в голову не пришло. Маршал поступил как в походе — отрезал ломоть, чтобы положить его на хлеб. Совершенно этим не смущался. Барну понравилось.

Рэдерик сидел рядом с Барном, не торопясь и с непринуждённым изяществом кушал вилкой и ножом кусочек этого паштета и выглядел потенциальным королём без всяких игр.

— Бабу эту, жену Дингла, ведь не нашли, — говорил Норфин мрачно. — Их городская квартира брошена… видно, говорят, что собиралась в спешке. А так-то ведь не должна бы, да? Если ждала, что проклятие подействует…

— По-моему, всё правильно, — сказал я. — Она ждала бы, если бы впрямь рассчитывала, что вы отпустите её мужа. А вашей смерти ожидать ей никакого резона. И очень интересно: эта порча — её собственная идея, или она выполняла чьё-то поручение…

— Не получится узнать пока, — буркнул Норфин. — И Иерарх Святоземельский молчит. И их дипломаты молчат. Я уж начинаю думать, что Святая Земля и впрямь в этом замазана. Зато из Заболотья пишут — чтоб оно сгорело — там у них целая война. Знамёна с папоротником, сепаратисты, еретики гадовы… по-хорошему, надо туда людей посылать… а я не уверен, что у нас есть столько верных в войсках. Тоже там… настроеньица… В столице тоже не всё спокойно. Перестанешь сильно прижимать — тут же выползают на улицы… и начинается… орут всякое, пишут гадости…

— А газеты выходят? — спросил я.

Норфин неопределённо покрутил в воздухе ножом.

— Дриз со мной на связи. Пишут то, что разрешаю… демоновы дети. Так и норовят лишку сболтнуть, тоже ещё те подонки. Главное — сидим в Резиденции Владык, как на пороховой бочке, непонятно, откуда ударят. Ждём у моря погоды… письма от Иерарха. Не напишет же, скотина…

— А что говорят ваши советники? — спросил я.

— Вэгс что-то недомогает, — сказал Норфин с такой досадой, будто Вэгс заболел ему назло. — А Хаут пытается разобраться с банкирами… эти финансисты — такая фантастическая сволочь, что непонятно, как их земля носит…

Похоже, Норфину вообще некому было пожаловаться. Это и понятно: потерявший уверенность теряет власть, дать слабину — значит, позволить себя сожрать. В конце концов, думал я, у любого из его посыльных генералов ровно столько же прав на странную должность диктатора, что и у Норфина. А постоянно держать спину прямой в таких условиях — задача для нечеловечески сильных. Оттого, я думаю, Норфин и не позвал на ужин свою команду, и жаловался мне, чужаку, который не может претендовать вообще ни на что. И в интонациях страшного маршала было что-то детское. Усталая беспомощность. Ощущение, что вот-вот всё навернётся с грохотом — и непонятно, как держать, чем предотвратить… Я по-настоящему сочувствовал Норфину, но не мог ему помочь.

Защитить его от яда и порчи мог. А от той миссии, которую он на себя взвалил, — нет.

В конце концов ужин съели — и нужно было расходиться, но Норфин ощутимо не хотел остаться один. А я при всём желании не мог предложить ему свои услуги: у меня были слишком серьёзные планы на эту ночь.

И в паузу, в довольно, надо сказать, неловкую паузу, в столовую Норфина вошёл Индар.

Я не успел среагировать — он сделал жест церемониймейстера: к вам гости, мессиры! — и отошёл от двери. Тут же мы все услышали стук каблучков — и в столовую Норфина влетела Лисса.

Рэдерик чуть подался назад.

Норфин начал было возмущаться:

— Леди, кто вас?..

И Лисса оборвала его, очень зло, пулемётной тирадой:

— Мне это всё надоело, мессир маршал! Я не позволяю своему сыну бродить по Резиденции Владык неизвестно с кем! Не позволяю! Я требую, чтобы вы это пресекли! Мне сказали, что Рэдерик у вас — так вот! Он должен отправиться со мной!

Рэдерик побледнел и схватился за руку Барна.

— Нет, — сказал он тихо и твёрдо. — Я не пойду.

— Рэдерик! — взвизгнула Лисса. — Ты не смеешь, вы не смеете, мессир! Ваш отчим бы вам приказал!

— Мама, — так же тихо спросил Рэдерик, — с кем ты разговаривала? Кто бы он ни был — он тебя обманывает.

— Не твоё дело! — Лисса сузила глаза, её хорошенькое личико стало почти страшным. — Ты пойдёшь! Ты мой ребёнок! Ты должен делать что прикажут!

Она зашлась. Я уже видел такое: в таком состоянии люди делают ужасные вещи.

— Молчать! — рявкнул Норфин и врезал по столу кулаком.

Я слышал, как дубовая столешница треснула под скатертью. Лисса чуть присела от силы звука — и замолчала.

Рэдерик выдохнул и легонько прислонился плечом к Барну.

— Большое спасибо, мессир маршал, — сказал я. — Позвольте мне теперь уточнить, в чём дело.

— А дело, мессиры рыбоеды, в следующем, — почти радостно выдал Индар. — Леди Лисса продала свою кровиночку мессиру Сэглу из дома Старого Бора.

На этих словах Барн встал и подошёл к двери. Просто её заблокировал, чтобы Лисса не вздумала удрать. Норфин и сама Лисса смотрели на нас удивлённо, Рэдерик нахохлился, как воробей, и ждал.