Рассказы 14. Потёмки - Владимир Чернявский

Днем Дайгар выглядит скорее печально, чем страшно. Вдоль рельсовых путей обильно цветут кривоватые деревца, усыпанные мелкими лиловыми цветками, словно паршой. Не помню, как они называются. Считается, что это красиво. Изредка среди их колючих зарослей попадаются цветущие мелонии с крупными, душистыми цветками. Они походят на богачей из Лайгала.

– Смотри, Адель, каждый похож на фонарик! – раздался фальшивый голос за спиной.

Сегодня каждое упоминание о фонаре заставляет человека вздрагивать. Обернувшись, я увидел профессора Гнусиса, клеившего очередную красотку. Старый греховодник у нас вроде местной достопримечательности и славится любовью к ангелам греха. Девица, на вид совершенно невинная, украдкой вздыхала, слушая болтовню богатого чудака. Она явно хотела поскорее совершить свое падение и получить все причитающиеся за него выгоды. Возможно, просто голодна. Или мне так показалось? Не важно.

Мы живем всего в десяти милях от Лайгала – туда можно доехать на пружинвагене – но находимся будто в разных вселенных. Построенный в предгорьях Дайгар скученнее и заметно холоднее приморского соседа. У нас раньше выпадает снег, часто висят туманы. В хорошую погоду, особенно ночью, на краю города неплохо видно блистающую огнями столицу, манящий призрак недоступного благополучия.

Лайгал – чистенький столичный город. Дайгар – грязный промышленный центр. Это там, в столице все на пружинах и часовых механизмах. Но где-то эти пружины должны производиться, верно? В Дайгаре много угольных печей, примитивных и вредных производств. У нас кривые улицы, дешевые дома. Множество разноплеменной бедноты, которая съехалась в город, когда тот находился на пике успеха. А сейчас большинство сидит без работы и пьянствует. Расцвет и упадок Дайгара связан с шахтами, пробитыми в стенах Разлома. Что только здесь не добывали! Золото, платину, адаманит. Но однажды стена Разлома сошла вниз, загубив несколько сотен жизней и разрушив большую часть выработок. Многие разъехались. Остались те, кому некуда больше податься.

Сегодня город живет продажей недорогих пружинных ламп и газа, откачиваемого из заброшенных шахт. Еще в изобилии есть бордели на любой вкус. Небогатые служащие из столицы приезжали покуролесить у нас на выходных. Впрочем, сейчас к нам мало кто поедет, цены в публичных домах упали вдвое. Во всяком бедствии есть свой плюс. Если б не докучливые копы со своими проверками…

5

Дэн Ласкин вышел как есть, в окровавленной маске и фартуке. Он устало привалился к косяку и закурил. В детстве мы не только ходили в одну школу, но и жили по соседству. Потом он уехал учиться в Лайгал, а у меня после гибели отца на учебу не хватило средств. Пришлось идти работать. Тем не менее, когда Дэн вернулся, мы продолжали изредка встречаться, пить пиво и ругать женщин. Оказывали друг другу мелкие услуги.

– Что, все так плохо?

Он только покачал головой.

Я спросил о Робе Линдере.

– Как же, помню, только вчера осматривал тело: порванное горло, вырванные внутренности – жуть!

Вот как. Я сразу вспотел, хотя погода не радовала теплом. Значит, начальник нас просто обманул… Или, что скорее, его заставили молчать. Подымили, потом я спросил:

– А что вообще слышно?

Ласкин пожал плечами:

– В городе не то эпидемия, не то волнения среди бедноты, как в тринадцатом году. – Дэн неопределенно махнул рукой с сигаретой, затянулся в последний раз и отбросил окурок. – Нижние кварталы полностью изолированы, и что там происходит, никто не знает. Объявили, что из Разлома пришла костоломная лихорадка. По городу отлавливают мутантов, которые могут ее разносить.

Я вспомнил о малолетних попрошайках, которых видел у дома: не заболеть бы! Ласкин достал из кармана плоскую фляжку с коньяком и сделал хороший глоток. Потом протянул мне. Я машинально выпил. Он снова закурил и продолжил:

– Больницы переполнены, хотя об этом нельзя говорить. А тут еще чертов Фонарщик… Одни бегут, другие исчезают. Мы на грани паники: еще сотня смертей, и в Дайгаре начнется хаос. А знаешь самую худшую новость? В город вводят Королевских палачей. Помнишь, в Асквиле случилась эпидемия розовой чумы?

Я помнил. Официально они назывались «гвардейскими егерями Его Величества». Лет десять назад все перешептывались, рассказывая, как егеря зачищали зараженные кварталы. Возможно, их жители оказались в безнадежном положении, и такими жесткими мерами правительство сумело остановить распространение заразы, но все равно, никому неохота оказаться на месте бедных асквильцев. Я поежился.

– Так что, Виг, запасись продуктами и не выходи из дома. Или уезжай.

Я ошарашенно помолчал.

– Скажи, а ты веришь, что Он превращает людей в фонари?

– Еще чего! – разозлился Дэн. – Тупость какая. Просто убийца вешает фонари на местах своих преступлений.

– Ну, да. Наверное.

С тем и расстались. Врачи – народ образованный, консервативный. Во всякую мистическую чепуху не верят. Но когда каждый день слышишь страшные истории, когда видишь на улицах новые пружинфарены, поверишь во что угодно.

* * *

Срочно! В городе обнаружены самоходные фонари, преследующие горожан, на тонких, как у насекомых, металлических ножках. Итак, у Фонарщика появились «дети». Свидетели говорят, что они тоже могут творить офонарение. Полиции отдан приказ стрелять на поражение. Есть совершенно достоверные свидетельства тех, кто подвергся нападениям механических существ. Срочно! SOS! Спасите наш город, пока он не превратился в фабрику по превращению людей в фонари.

Ну чем я не журналист? Немного сгустить краски, пустить в дело фантазию. Известно ведь: чем страшнее сказка, тем скорее она окажется правдой.

Сегодня ночью я снова видел старого пружинщика: он заметил меня в окне и отсалютовал, приложив два пальца к шляпе. Я автоматически кивнул. Он, наверно, единственный человек в городе, не боящийся Фонарщика.

6

Я уже отработал дополнительную смену и вышел в общий зал поболтать с приятелями. В пустой комнате лишь одна девушка торчала возле окошка посылок – присмотревшись, я узнал Адель, гулявшую с профессором Гнусом.

– С вас двести крон, – буркнул Брон, возвращая квитанцию.

– Как двести? Раньше стоило семьдесят, – растерялась барышня.

– Я здесь ни при чем, вы же видите – вот цена. В городе сложное положение, расценки растут. Не надо заказывать дорогой товар.

– Но это лекарства! Для бабушки!

– Или оплачивайте, или уходите.

– Но у меня нет такой суммы. А нельзя оформить в долг? Я завтра донесу деньги…

– Ничем не могу помочь.

– Вот фля механическая, да что за день такой!

Тут я не выдержал и вмешался, молвив менторским тоном:

– Адель, намедни я видел вас с профессором Гнусисом. Он наверняка неплохо заплатил.

Барышня хотела