Хранитель Империи. Начало - Александр Вересов
Лицо империи. Тот, кто отвечает за её сохранность — и сейчас эта сохранность висела на волоске.
Император Пётр Пятый вошёл неспешно, но в каждом его движении чувствовалась напряжённая пружина. Высокий, чуть сутулый, с усталыми глазами человека, который несёт на плечах больше, чем может выдержать. Обычный сюртук, никаких регалий — здесь, в этом маленьком поместье, он был не властителем, а просто человеком, столкнувшимся с угрозой, которую не мог контролировать.
— Говори, — коротко бросил он отцу, опускаясь в кресло напротив меня.
Отец начал. Говорил он долго, обстоятельно, не упуская деталей. Про Храм Спасения и раскопки. Про Витте, присланного Советом как «учёного». Про мою ночную слежку. Про розу, катакомбы, исчезновение. Про слова «цепочка запущена».
Император слушал молча, только пальцы правой руки чуть заметно постукивали по подлокотнику — единственный признак волнения.
Когда отец закончил, Пётр Пятый поднялся и прошёлся по комнате. Остановился у камина, глядя на негорящие дрова.
— Ну что ж, — произнёс он наконец. Голос звучал глухо, но твёрдо. — Это должно было случиться. Рано или поздно.
Я замер. Он знал?
Император повернулся к нам.
— Совет достиг своей цели. Алтари активированы. Не только здесь — по всей империи. Может быть, и за её пределами тоже.
— Алтари? — переспросил отец. — Вы знали о них?
— Догадывался. — Император потёр переносицу усталым жестом. — В старых летописях, в закрытых архивах, в тех самых книгах, которые вы, Вересаевы, храните веками, есть упоминания. Не прямые, намёками. Система артефактов, разбросанных по миру ещё во времена Слияния. Если их активировать в нужном порядке, они создадут поток магии, достаточный, чтобы...
Он запнулся.
— Чтобы что? — не выдержал я.
Император посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Кажется, только сейчас он заметил, что в комнате есть кто-то ещё кроме отца.
— Чтобы открыть Врата, — сказал он просто. — Не сразу, не полностью. Сначала — приоткрыть. Выпустить достаточно магии, чтобы твари пробудились. Чтобы люди с даром почувствовали силу. А потом, когда наступит хаос, когда империя будет занята внутренними распрями и внешними угрозами, — тогда и ударить.
— Но зачем? — вырвалось у меня. — Зачем Совету это нужно?
Пётр Пятый усмехнулся — горько, без тени веселья.
— Затем, мальчик, что они считают себя истинными наследниками магов. Тех, кто пришёл из-за Врат. Они не хотят жить в мире, где магия — лишь тень. Они хотят вернуть былое величие. И плевать им, что вместе с магией придут твари, от которых наши предки бежали спасаясь.
Отец шагнул вперёд.
— Ваше величество, остаётся слишком много неизвестного. Мы не знаем, сколько алтарей активировано. Не знаем, когда именно откроются Врата. Не знаем, с какой стороны ждать удара. И главное — мы не готовы защищать людей.
— А кто готов? — император развёл руками. — По старым летописям и книгам я понял одно: сладко не жилось никому. Ни тогда, во времена магии, ни сейчас. А теперь, когда некому защищать простой народ...
— Так будет ещё хуже, — перебил отец, и только договорив, спохватился, что перебил императора. — Простите, ваше величество.
Пётр Пятый только рукой махнул.
— Ты прав, Пётр Александрович. Хуже будет обязательно. Дар проснётся у многих. За двести пятьдесят лет кровь смешалась, разделилась, переплелась. Никто не знает, в ком течёт магия, а в ком — нет. И всех обучить мы не 成 功 емся. У нас нет ни времени, ни учителей, ни...
Дверь распахнулась.
В комнату влетел тот самый советник, что приходил к нам в особняк. Дмитрий Альбертович — сейчас я вспомнил его имя. Обычно невозмутимый, выдержанный, сейчас он был бледен до синевы, а в глазах застыл неподдельный ужас.
— Началось, — выдохнул он, хватая ртом воздух.
Император шагнул к нему.
— Где? Что именно?
— В трёх губерниях одновременно, — советник говорил отрывисто, сбивчиво. — Смоленская, Псковская, Новгородская. Люди приходят в себя после ночи и не узнают своих домов. У кого-то вещи летают по комнате, у кого-то из рук сыплются искры. В одной деревне мужик спалил овин, сам не понимая как. В другой — баба подняла в воздух телегу с сеном. Паника, ваше величество. Люди боятся собственных детей.
Я слушал и чувствовал, как внутри холодеет.
Дар просыпался у всех. У тех, кто даже не подозревал о своём происхождении. У крестьян, мещан, купцов — у кого угодно. И никто не учил их контролировать силу. Никто не объяснял, что это такое и как с этим жить.
— А твари? — спросил отец, и
