Изгой Высшего Ранга VIII - Виктор Молотов
Мы работали два часа. Когда я путался, то она терпеливо возвращалась к началу. Когда схватывал — кивала и переходила дальше.
К концу второго часа я понимал десятый параграф лучше, чем все предыдущие вместе взятые. Было что сдать преподавателю завтра.
— Спасибо, — сказал я, собирая учебники.
— Не за что, — Маша откинулась на стуле. — Физика — это не страшно. Страшно, когда решения за тебя принимают другие.
Я посмотрел на неё. Она уже не улыбалась.
— Мы найдём выход, — сказал я.
— Надеюсь, — кивнула она.
Я вышел из комнаты. Плюшевый мишка проводил меня взглядом. Ну, или мне показалось.
На следующий день я получил «отлично». Преподаватель физики ни до чего не докопался. Что было удивительно.
— Прогресс налицо, — сказал он, возвращая мне тетрадь после проверки. — Если так пойдёт, к экзамену успеете подготовиться.
Если между физикой не будет очередного разлома, кражи артефактов или появления трёхсотлетнего маньяка в балахоне посреди дороги. С этими мыслями отправился на следующие занятия.
После обеда я позвонил матери.
— Что с артефактами? — спросил я у неё. — Какие выводы по вчерашнему тестированию?
— Андрей Валентинович всё передал, — ответила мать деловым тоном. — Также он рассказал про тот случай, — она понизила голос, намекая на кражу.
— И?
— Мы уже работаем над тем, как перекалибровать артефакты. Сменить частоту, изменить энергетическую подпись. Группа учёных уже получила соответствующее задание, — продолжила она. — Вопрос противодействия этим артефактам тоже будет изучаться. Мы должны понимать, как враг может попытаться их нейтрализовать, и подготовить ответ заранее.
Гонка вооружений. Мы — с одной стороны, он — с другой. Побеждает тот, кто быстрее думает.
— Как те, кого удалось вчера спасти? — спросил я. Четверо обращённых обратно людей — тех, кого артефакты вернули из состояния Пожирателя.
— Под наблюдением в Исследовательском центре. Всё в порядке, состояние стабильное. Но они пробудут там ещё какое-то время.
Я понимал почему. Потому что снятие обращения не даёт защиту от ментального контроля Учителя. Если их отпустить сейчас, он может снова до них добраться. Хотя, честно говоря, навряд ли они ему понадобятся.
Мы ещё немного обсудили рабочие моменты, и я положил трубку. А после обеда меня ждала первая тренировка Пустых.
Мы с Дружининым отправились к тому самому зданию. Ветер дул в спину, подгоняя, и к тому моменту, когда мы добрались, щёки горели от холода. Но в самом здании прибрались, и теперь оно выглядело более-менее прилично.
Вероника привела первую группу — двадцать человек. Те самые, что вчера принимали участие в зачистке. Все в тёплой одежде, но явно нервничали — переминались с ноги на ногу, переглядывались, разговаривали вполголоса. Для большинства из них это было впервые: не просто помогать на периферии, а тренироваться как боевая единица.
— Добро пожаловать, — сказал я, когда все собрались на полигоне. Голос гулко разнёсся по пустому залу. — Сегодня мы начинаем с основ. Работа с артефактами, тактика противодействия Пожирателям и базовая координация в группе.
Дружинин тем временем открыл контейнер, который привёз из исследовательского центра. Внутри лежали учебные образцы — пустышки-аналоги настоящих артефактов. Выглядели точно так же — металлические трубки с кнопкой — но вместо стабилизированной энергии хаоса были заряжены безвредным маркерным составом. При попадании оставляли яркое зелёное пятно на цели. Идеально для тренировок.
Также Дружинин выдал каждому защитный артефакт — браслет, который при активации обволакивал тело энергетическим доспехом. Тонкая, почти невидимая плёнка, способная выдержать несколько ударов Пожирателя. Ими тоже нужно было научиться пользоваться.
— Против настоящего Пожирателя это выдержит два-три удара, — пояснил Дружинин. — Не больше. Но этого хватит, чтобы отступить. Если кто-то из вас попадёт под удар — не геройствуйте. Активируйте доспех и отходите.
Двадцать Пустых слушали молча. Ни одной ухмылки, ни одного сомнения. Эти люди пришли сюда не из любопытства — они пришли, потому что хотели быть полезными. Хотели доказать, что способны на большее, чем грязная работа и презрение.
Я их понимал. Как никто другой.
Тренировка началась с базовых упражнений — стрельба по мишеням с разных дистанций. Десять метров, двадцать, тридцать. Пустышки оставляли зелёные пятна на деревянных щитах, и каждое попадание встречалось одобрительным кивком Дружинина.
Потом перешли к движущимся целям — Дружинин запускал магические муляжи, которые перемещались по полигону хаотично, имитируя уклонения Пожирателей.
Здесь было сложнее. Из двадцати человек с первого раза попали только трое. Остальные мазали — цели были слишком быстрыми, а навык упреждения требовал практики, которой у Пустых попросту не было.
— Не торопитесь, — инструктировал Дружинин. Строго, но без унижения. — Вам не нужно стрелять первыми. Вам нужно стрелять точно. Один заряд — один шанс. Ждите момент. Муляж замедлится при развороте — вот тогда и бейте.
Ко второму часу показатели улучшились. Попадали уже восемь из двадцати. К третьему — двенадцать. Один мужчина — невысокий, жилистый, с рабочими руками плотника — выдал серию из пяти попаданий подряд. Дружинин одобрительно кивнул, и этот кивок значил для парня больше, чем любая медаль.
Потом мы перешли к тактике. Дружинин разбил группу на пятёрки и объяснил базовые построения: клин, линия, рассредоточение. Как двигаться в группе, как прикрывать друг друга, как отступать, не поворачиваясь спиной к противнику. Простые вещи, которым магов учат в первый месяц, а Пустых — никогда.
— Ваше главное преимущество — не артефакты, — говорил Дружинин, расхаживая перед строем. — А то, что Пожиратели вас не чувствуют. У вас нет магических каналов, нет ауры. Для них вы — пустое место. И вас заметят только в том случае, если захотят помешать вам остановить идущего в разлом мага.
Пустое место. Раньше это звучало как оскорбление. Сейчас — как тактическое преимущество. Забавно, как меняется значение слов.
Потом была физическая подготовка — бег, отжимания, работа в парах. Здесь Пустые показали себя неожиданно хорошо. Многие работали на физических должностях — грузчики, строители, разнорабочие — и тела у них были крепкие, привычные к нагрузкам. Некоторые даже Дружинина удивили.
Закончили только под вечер, когда за окнами здания уже стемнело. Шесть часов непрерывной работы. Для людей, большинство из которых никогда не держали в руках ничего опаснее лопаты — это был подвиг.
Все выходили на улицу усталые, но с другими лицами. Спокойные. Собранные. Как люди, которые впервые почувствовали, что их место — не на обочине, а в строю.
