Рассказы 15. Homo - Андрей Лобов
Встретили их дружелюбно, но весьма грустно. Особого интереса к гостям не проявили, но и вниманием не обделили. На возможное общение выделили двое суток, при этом сразу же составили жесткий график, где расписали время и дома́ (каждому из друзей выделили свой) для приобщения алькари к земной культуре, а потом дали пять минут, чтобы сказать несколько слов о том, что каждый будет представлять.
– Любезнейшие вы мои, средоточия мысли и вселенских устоев, – начал свою рекламную речь Иннокентий Игнатьевич. – Приглашаю вас всех к себе, где мы почитаем величайшие художественные произведения, познакомимся с творчеством лучших земных писателей, а после за чашкой чая на кухне обсудим политическую обстановку в мире, точнее в галактике.
– Да вы там того, нехай лучше ко мне идут. У меня, значица, будет баян, русская народная песня и танец. Еще мы будем чинить, это у нас многие любят, особенно в гаражах.
Иван Петрович решил взять на себя спортивную часть и рассказать алькари о футболе и хоккее, а заодно немного поучить пинать мяч, который он предусмотрительно взял с собой.
Часть шестая, где все выполняют основную задачу поездки, но так и не могут впечатлить алькари, при этом футбольный матч срывается, а Михалыч пропадает
Вы когда-нибудь пробовали объяснить правила игры в футбол какому-нибудь туземцу, который зашел к вам в перерыве между охотой и вечерним танцем с бубном? Думаю, что эффект будет таким же, как у Ивана Петровича с алькари.
И здесь проблема была отнюдь не с правилами. Их они запомнили очень быстро и так же быстро доработали, внеся с десяток поправок, которые старший бухгалтер посчитал даже весьма целесообразными.
Основная проблема касалась мотивации. Вот вроде бы понимают, куда и что бить, но зачем им это делать – так просто не объяснишь.
– Скажите, зачем пытаться отобрать мячик друг у друга? Ведь можно выдать каждому по мячу, – произнес один из самых вовлеченных алькари, Джуф. Ивану Петровичу показалось, что он попал в фильм про старика Хоттабыча и теперь должен объяснить пожилому джинну всю суть футбола.
К сожалению, обычная логика с этими джиннами не работала. Они находили с легкостью опровержение любым доводам. Но даже когда согласились худо-бедно бегать с мячом, то уступали его и давали забивать по очереди в импровизированные ворота.
– Хорошая игра, – отметил немного взмокший Джуф. – Учит взаимопомощи и уважению, надо будет обязательно оставить ее кому-нибудь из Совета после нашего Исхода.
У Иннокентия Игнатьевича дела шли немногим лучше. Сначала он пробовал погрузить алькари в русскую литературу. Профессор даже позавидовал скорости усвоения информации, поскольку инопланетяне прочитали за пару часов Толстого, Пушкина, Достоевского и (особенно от последнего) впали в такую депрессию, что собрались совершить Исход как можно скорее.
– И вы заставляете ваших детей изучать это в школах? – удивился один из них.
– Да, это всего лишь небольшая часть программы, любезнейший.
– Почему же земляне до сих пор не решились на Исход или, как минимум, не постигли смысл жизни? – удивился он.
Иннокентий Игнатьевич только развел руками и пригласил их ко второй части погружения в земную культуру. В обязательном порядке на кухне, как он изначально и настоял.
– Разговоры о политике и о том, как сделать наш мир лучше, чище и прекрасней, – это важнейшее развлечение, вселяющее радость и надежду, – сказал профессор.
– Но разве люди, далекие от политики и управления государством, могут дать профессиональный совет в этом непростом деле?
– Безусловно! – не сомневаясь, ответил Иннокентий Игнатьевич. – Здоровая критика действий правительства просто необходима. Сперва мелкими группами, потом… еще как-нибудь. Вы что же, не критикуете власть?
– Позвольте, но зачем же ее критиковать? Ею обладают самые разумные в этой сфере и несут ее тяготы, заботясь о каждом. Мы только благодарим их за это, и каждый втайне надеется, что его дети не пойдут во власть. Это очень почетная, но тяжкая ноша.
Кухонные разговоры закончились еще быстрее, чем погружение в литературу. Тогда Иннокентий Игнатьевич решил взять паузу и привести мысли в порядок. Услышать о таком халатном отношении к правительству от самой высокоразвитой из рас он не ожидал.
Михалыч не терял времени даром и сразу же начал с музыки. Как заправский гармонист на сельской вечеринке, он не жалел баян и улыбался во все оставшиеся зубы. Искусственный цветок алел на его зеленоватом свитере, как на лугу или в болоте.
– Эхма, оба-на… Схожу к куму по дрова, – начал Михалыч с частушек, задорно двигая ногой из стороны в сторону, как будто уже сам хотел пуститься в пляс.
Затем он перешел к песенному репертуару. Все три известные ему песни он сыграл за первые десять минут, потом пошел по второму, а после – по третьему кругу. Сперва алькари сидели спокойно и внимательно слушали, пытаясь разобрать части текста, которые Михалыч в результате назвал непереводимой игрой слов, важнейшим культурным пластом человечества.
После пятого круга алькари как-то подозрительно зашевелились, тогда Михалыч понял, что публика разогрета и пора переходить к танцам. Поскольку из всех одиночных он вспомнил только один, то сразу потянулся за приготовленными окурками.
– Итак, это вам не бубульгум, а самый, понимаешь, настоящий твист, – произнес он и кинул на землю первый окурок.
Занятие продолжалось до тех пор, пока Михалыч не решил, что хватит валять дурака, а нужно перейти к делам.
– Мы будем чинить, едрен корвалол, – сказал он и подозвал ближайшего алькари. – Эй ты, лысоголовый, скажи, где у вас гараж какой-нибудь? Шоб с поломатой машиной какой-нибудь.
Не обратив внимания на непереводимую игру слов, алькари только пожал плечами. Но тут же за него ответил другой.
– А зачем что-то чинить? Ведь есть нано-роботы.
– Роботы-фигоботы! А где творческий процесс, спрашиваю? Где полет души? Или твой робот уронит тебе, екарный бабай, ключ разводной на мизинец? Или, может, молотком по пальцу двинет? А может, они уже у вас и на троих сообразить способны?
– Но у нас ничего не ломается. Инженеры создают проекты, которые при должном обслуживании нано-роботами могут работать десятки тысячелетий.
– Эх, всему вас учить надо! – махнул рукой Михалыч, а после достал из свитера цветок и аккуратно убрал в карман. – Показывай, марсианин, где тутова у вас гаражи со всякой техникой, а лучше подстанция какая-нибудь. Я ведь не рак с горы, у меня знаешь какой допуск по электробезопасности? Эх, я ж соскучился по моей ласточке. Не ломается у
