Фарфор Ее Величества - Максим Андреевич Далин

— Я сказал, что хочу посмотреть, — сказал Рэдерик. — А я принц. И они меня послушались. А вы не хотели меня пустить, мессир Нагберт?

Он стоял над тушей цыпаляли, прижимая к себе рычащего щенка, прислонившись плечом к Барну, а за ним, как гвардейский эскорт, возвышались все наши фарфоровые. С винтовками. И Орлик между прочими.

— Это возмутительно! — тут же выдала Люнгера. Даже красными пятнами от возмущения пошла. — Как вы можете… врываться… немыслимо!

— А вот такую погань во дворце держать — очень даже мыслимо? — спросил Барн несколько даже иронически и ткнул цыпалялю сапогом. — Как самим принца после полуночи будить — так это всё мыслимо…

Соули, сменивший подоконник в холле на подоконник в кабинете, взоржал, но спохватился — видимо, его всё-таки начало отпускать.

— Ваше высочество, — сказал Нагберт, даже не пытаясь быть любезным, — шли бы вы отсюда, тут дела взрослые.

— Что это за зверь? — спросил Рэдерик. — Это же ваше, мессир Нагберт? Оно же тут жило, живое? А почему оно подохло?

Ему было интересно — и беги лесом, плыви морем мнение Нагберта о том, взрослые это дела или детские.

— Объясните принцу, мессир, — сказал я. — Мы с Индаром тоже послушаем. Мне представляется, что присутствие такого существа в Резиденции небезопасно для её жителей, нет?

Нагберт вздохнул, вытащил флягу, поболтал, убедился, что в ней ничего не плещется, и огорчился. То ли мучился похмельем, — не знаю, когда оно начинается у таких заядлых пьянчуг, да ещё и с Даром, — то ли тянул время. Но Рэдерик ждал, мы тоже, а фарфоровые бойцы, по-моему, равно нервировали всех чернокнижников.

Не вписывались в ситуацию.

— Безопасно, — буркнул Нагберт в предельной досаде. — Теперь-то что! Всех обезопасил, а, Клай? Что ж ты натворил, кадавр ты фарфоровый… сам не понимаешь, во что влез, чучело безмозглое…

— Объясни мне, чего я не понимаю, — сказал я.

— Ты знаешь, что такое Зыбкие Пути? — скривился Нагберт. С таким презрением выдал, будто даже представить себе не мог, что я хоть слышал о них.

Ладно.

— Что-то в зеркалах? — спросил я, попытавшись подделаться под интонацию Барна.

— «Что-то в зеркалах», вы видали! — Нагберту определённо становилось лучше от злости, как большинству из нас. — Лич! Некромантом был при жизни! Из какой дыры ты выполз, якобы некромант, якобы офицер! Вот! — и ткнул в меня указующим перстом, обращаясь к Люнгере и Соули. — Вот чего бы мы избежали! Вот этого невежества и плебейства!

— Шуму много, толку нет, — хмыкнул Барн. — Сам не знаешь небось, ваша светлость.

Плеснул горючки на огонь.

— Перемещаться между мирами! — заорал Нагберт. Вскочил, постучал кулаком в зашторенное зеркало. — В два шага — между отдалёнными местами! В два шага — до Святой Земли! Я это открыл, я! — и горестно посмотрел на дохлую цыпалялю. — Ты хоть понимаешь, какой сложности это была задача — пройти живым по вампирским путям? Прикормить демона, приучить его к нашей реальности⁈

— Нагберт, — хмыкнул Индар, — не завирайся. Человек замерзает в ледышку за пару мгновений.

— На спине у неё! — Нагберт ткнул пальцем в цыпалялю. — Если бы у меня всё получилось, расстояний бы не существовало для посвящённых, ты можешь себе представить, бабья ты цацка⁈ Как я надеялся, что это будет! Мы были бы владыками времени и пространства, мы, возможно, достигли бы иных миров… Мы, быть может, научились бы влиять на настоящее, изменяя прошлое… э, да что… Находятся два полудурка, тупой солдат и бабская игрушка, годная только в постельку, и гробят колоссальное дело, рывок прогресса неописуемый! — воскликнул он пафосно. — Закрывают для человечества Зыбкие Пути! Да у меня слов нет, я не знаю, как это можно назвать… чудовищно. Просто чудовищно…

И горестно махнул рукой.

— Хм, — буквально мурлыкнул Индар. Наслаждался. — Мне крайне интересно, милейший мессир Нагберт: с чего это вы взяли, что мы что-то закрыли для человечества? Это вы, прошу меня простить, с Лягушкой, Соули и прочей бандой — человечество? Или ваши кураторы из Святой Земли — человечество? Драгоценнейший мессир, если что-то теперь закрыто лично для вас, не обязательно стенать и сокрушаться обо всём человечестве. Оно переживёт.

Нагберт осёкся. Он явно не ожидал — и, по-моему, недопонял.

— Я могу объяснить кое-что, лич, — сказал Индар мне, но обращался, кажется, ко всем присутствующим. — Мы ведь присутствовали, ни много ни мало, при рождении божества.

Меня как громом ошарашило.

— Оуэр?

Индар кивнул.

— Скажите-ка, милейший мессир Нагберт, — продолжал он, — вы ведь, несмотря на всю убогость ухода за несчастным ягнёночком, Дар-то его подкармливали, не так ли? Уж не знаю, как вы его силы наращивали, но определённо понимали, что вам эти силы понадобятся, чтобы выяснять отношения с очень могущественными и очень древними сущностями. И вы Дар бедного калеки замкнули, чтобы не вытекал, и усиливали, думаю, всеми методами до очень гнусных вплоть, да?

Нагберт молчал. Взгляд у него уже был цепким и острым — а сам он смотрелся как человек, перебирающий аргументы.

— Не буду произносить вслух, что думаю на сей счёт, — продолжал Индар. — У вас никаких тормозов не было, прекраснейший мессир. А я слышал о таких методах… и кое-какие следы видел в вашей лаборатории…

— Вот же тварь продажная! — не столько злобно, сколько поражённо воскликнул Нагберт. — Ты очень тяжело подохнешь, можешь не сомневаться, шут безмозглый.

— Поздно уже меня смертью пугать, — хмыкнул Индар. — Я попривык. И понимаю, как ты жалеешь, что нас не грохнул. Ну не хватило пороху, бывает.

— Ещё успею, — сказал Нагберт, и судорога дёрнула его щёку.

— Возможно, — кивнул Индар. — Не исключено. Но шансов на успех дела у тебя много-много меньше. И знаешь, дорогой… тебе даже бриться придётся без зеркала. Есть у меня такое подозрение.

— Как ты мог, Индар⁈ — потрясённо спросила Люнгера.

Индар вздохнул. Очень достоверно. Научился.

— Старею, наверное, Лягушка, — сказал он. — Хочется тепла и душевного покоя.

Люнгера пришла в настоящую ярость.

— Ты врёшь! — прошипела она. — Ты власти хочешь! Полной власти! Сознайся, предатель!

Индар взглянул на меня. Меня поразили весёлые искры в его глазах.

— Похоже, — сказал я, — ты поставил на счастливую фишку.

— Это правда, да? — весело спросил Рэдерик, который всё это время внимательно слушал. — Если это правда… Мессир Клай не может быть регентом, потому что присягал королеве Виллемине, да? А Барн не может быть, потому что не аристократ. А вы можете, да? Вы ведь можете, мессир Индар?

— Да, — сказал Индар серьёзно. — Я могу, ваше высочество.

Нагберт смотрел на него