Хранитель Империи. Начало - Александр Вересов

— А если Совет узнает, что я здесь?

Отец усмехнулся — горько, жёстко.

— Совет и так знает. У них глаза везде. Тот «молодой учёный», что едет со мной — не учёный вовсе. Он соглядатай. Будет следить за каждым моим шагом, записывать каждое слово, каждую находку. Но ему неинтересен ты. Пока. Поэтому — тишина. Понял?

Я кивнул.

— И последнее, — отец порылся в ящике стола и извлёк небольшой кожаный мешочек на шнурке. — Надень на шею. Под рубашку, рядом с медальоном.

Я развязал мешочек. Внутри лежал прозрачный камень размером с ноготь, гранёный, но не сверкающий — матовый, словно наполненный дымом.

— Что это?

— Оберег от чужих глаз, — отец помог завязать шнурок. — Старая вещь, ещё от прадеда. Пока он на тебе, те, кто ищет магию, будут тебя не видеть. Чуять — возможно. Но не видеть. Для соглядатаев ты останешься просто мальчишкой, который учит уроки в поместье. Не снимай.

Камень лёг на грудь холодным пятаком.

— А теперь иди, — отец устало махнул рукой. — Дед ждёт. И помни: у тебя мало времени. Очень мало. Твари просыпаются быстрее, чем мы думали. И если ты не научишься защищать себя… защищать будет некому.

Я вышел из кабинета, сжимая в руке блокнот с заклинаниями, чувствуя на теле непривычную лёгкость костюма из кожи ветряка и холодок оберега под рубашкой.

Где-то в подвале, в железной клетке, бился в припадке тишины пленный Ноктис. Где-то в лесах, у древнего Храма, отец готовился встретиться с прошлым лицом к лицу. А где-то глубоко под землёй, в затопленных пещерах и старых склепах, открывали глаза те, кто ждал двести пятьдесят лет.

Они чувствуют магию, Александр. Так же, как чувствуешь ты.

Я сел на кровать, раскрыл блокнот и при свете свечи начал читать.

Глава 6 Красный маяк

Неделя пролетела как один долгий, выматывающий день.

Я тренировался с утра до ночи. Дед был строг, но справедлив — он не хвалил, когда получалось, и не ругал, когда выходило скверно. Просто заставлял повторять снова и снова, пока заклинание не начинало вылетать само, без усилий, на одном дыхании.

Веларео гран я освоил быстро. Теперь сгусток энергии вырывался из ладони ровной сферой и мог пробить дощатый щит насквозь. Дед говорил, что до настоящей силы мне ещё далеко — старые Хранители такими сгустками камни крошили, — но для начала сойдёт.

Бамбардо выходило хуже. Огонь не слушался, норовил ударить в сторону или пыхнуть в лицо. После третьего ожога дед велел пока отложить это заклинание — "не дело Хранителя подпалить самому себе физиономию".

Авиано далось легче. Я научился двигать мелкие предметы — перья, камни, сухие листья. Поднять в воздух что-то тяжелее книги пока не получалось, но дед сказал, что это дело времени.

Лиман крос — защитный купол — выходил кривым и слабым. Он мерцал передо мной невидимой плёнкой, но стоило деду бросить в меня сухой веткой, как купол рассыпался с жалобным звоном.

— Ничего, — успокаивал дед. — Защита — это наше родовое. Она придёт, когда придёт настоящая опасность. Пока ты сыт, спокоен и в тепле — купол будет хлипким. А когда за плечом смерть дохнёт — тогда и встанет стена.

Танто аспенте я даже не пробовал. Дед сказал, что для энергетического меча нужна такая концентрация, какой у меня пока нет. "Меч — это продолжение руки, Саша. А рука у тебя ещё дрожит".

Макс деро стал моим любимым заклинанием. Я зажигал светящийся шарик по ночам и читал блокнот под одеялом, когда не мог уснуть. Шарик видел только я — для всех остальных в комнате было темно.

Кольто мерум я попробовал один раз, из любопытства. Заклинание зажгло передо мной золотистый силуэт — расплывчатый, похожий то ли на большую кошку, то ли на волка. Он постоял

мгновение и растаял. Дед, узнав об этом, только рукой махнул: "Бесполезная игрушка. Для ярмарок, а не для дела".

К концу недели я вымотался так, что валился с ног сразу после ужина. Но спал крепко, без снов — тех самых, с чёрным рыцарем и выжженной равниной.

Отец вернулся на седьмой день, к вечеру.

Я услышал стук копыт во дворе и выбежал на крыльцо. Отец выглядел усталым — под глазами легли тени, одежда пропахла костром и сырой землёй. Рядом с ним из экипажа выбрался невысокий человек в очках и длинном сюртуке.

— Александр, —