Теория волшебных грёз - Ава Райд
Самые суеверные граждане Ллира говорят, что наша нация проиграла гораздо более важное сражение, чем война. Действительно, танки можно отремонтировать, а армейские ряды пополнить, но веру не восстановить так просто. Ллир, который выйдет из этой войны, будет уже, бесспорно, иным. Ещё предстоит увидеть, как именно наша нация восстановит своё самоощущение. Что станет новой основой характера нашей страны? Кто теперь будет нашими героями?
Светило солнце, и Эффи стояла на ступенях административного здания университета перед большой и неспокойной толпой. Репортёры, с блокнотами наготове и замершими над страницей ручками, занимали первый ряд. Она мельком увидела среди них Финистерре – его тёмные глаза тревожно блестели на худом лице.
Но она не задержала на нём взгляд. Вместо этого она осмотрела остальную толпу – мельтешащие головы студентов, профессоров, чиновников, министров – и нашла знакомые лица. Рия. Лото. Мэйзи. Престон. Они стояли чуть в стороне, и, когда Эффи встретилась взглядом с каждым из них, они улыбнулись.
Дольше всех она смотрела в глаза Престону. Его взгляд был спокоен, мягок и полон любви. Почти бессознательно Эффи подняла руку и сжала кольцо, висевшее на серебряной цепочке у неё на шее.
Слева от неё, у микрофона на возвышении, стоял декан Фогг, выглядевший, надо признать, слегка бунтарски. Эффи стало слегка не по себе. Но чтобы развеять эту тревогу, ей потребовалось лишь заглянуть за спину декана Фогга, к другой стороне помоста, и встретить взгляд Ангарад. Её глаза изумрудами сверкали в резком свете зимнего полуденного солнца.
Декан Фогг наклонился к микрофону и откашлялся. Толпа затихла.
– Благодарю всех за то, что пришли сюда, – сказал он. – Цель этого выступления – проинформировать университет и представителей прессы о грядущих переменах, которые ждут литературный колледж. Для этого мы пригласили Ангарад Мирддин.
Его представление было кратким, но Эффи не ожидала ничего большего. Уговорить его вообще выступить с публичным заявлением было непросто. Но как всегда, деньги смазали шестерёнки в голове декана Фогга.
– Благодарю, – сказала Ангарад, занимая место Фогга у микрофона. – И спасибо всем вам за то, что пришли. Меня зовут Ангарад Мирддин, и мой покойный муж – Эмрис Мирддин. Я – истинный автор прославленного романа «Ангарад».
Толпа поражённо охнула. У Эффи спёрло дыхание. Ангарад не показывала свою речь заранее, и Эффи пришлось признать, что её тоже поразила эта смелость. И всё же одновременно она испытала трепет гордости. Ангарад не опустила взгляд. Голос её не дрожал.
– Я решила устроить своё первое публичное появление сегодня потому, что завтра в «Таймс Ллира» выйдет научная работа двух студентов университета, Эффи Сэйр и Престона Элори, которая окончательно доказывает моё авторство.
Ангарад сделала паузу, и толпа вновь взволнованно зашумела. Ручки репортёров помчались по страницам. Защёлкали, засверкали фотоаппараты, от чего у Эффи на мгновение потемнело в глазах. Когда зрение вернулось, Ангарад продолжала:
– Моя глубочайшая и самая искренняя благодарность – миз Сэйр и мистеру Элори, – сказала она. – Они – блестящие, прогрессивные учёные и смелые люди. Они вернули мне голос после многих лет изоляции и молчания. И я буду продолжать говорить, рассказывать свою историю, чтобы убедиться, что моё имя не будет забыто.
Толпа снова заволновалась, понеслись шёпотки и охи. В животе у Эффи ёкнуло от нервозности. Но выражение лица Ангарад было спокойным, почти безмятежным. Она чуть перевела взгляд, чтобы встретиться глазами с Эффи. И та, хотя сердце у неё билось часто и неровно, кивнула ей в ответ.
– Беда в том, – продолжила Ангарад, – что я далеко не единственная женщина, у которой отняли труды, которую заставили замолчать. Я одна получила возмещение за утраченное, но этого мало. Есть очень много других женщин – память о них утрачена, могилы заброшены, наследие брошено и погублено. И это будет повторяться снова и снова, пока мы не предпримем что-нибудь. А потому я завещаю своё наследство университету. – Ангарад гордо подняла голову. – Эти средства пойдут на учреждение программы в литературном колледже, посвящённой изучению творчества женщин-писательниц и созданию научных работ по этой теме. Этот грант отныне будет именоваться Фондом памяти Антонии Ардор, и первая работа, которую он издаст, – статья Эффи Сэйр под названием «Этика амануенсиса».
Толпа загудела – засверкали фотоаппараты, заскрипели ручки – но Эффи словно парила над этим зрелищем и шумом. Они оставались где-то вдали, пока она смотрела на Ангарад – такую сильную, уверенную, гордую. С короткой стрижкой, в стильной одежде, она была так непохожа на ту женщину, которую Эффи впервые встретила в Хирайте много месяцев назад – с неукротимой гривой седых волос, босоногую, в мятой белой ночной сорочке, с дикой, слегка нереальной красотой. Она была существом прямо из сказки, не от мира сего, вне времени.
И всё же… даже сейчас она казалась не просто смертной. Она будто источала странное, едва уловимое сияние. Казалось, что она, будто tylwyth ynys, может мигнуть и растаять в воздухе. Ничто мирское не могло по-настоящему коснуться её; она была сильнее этого. Она была вне времени.
– Народ Ллира напуган, – сказала Ангарад. – Наша армия потерпела поражение, а Спящие преданы водяным могилам. Сегодня утром «Таймс Ллира» опубликовала статью, в которой спрашивается, как мы станем определять себя теперь, когда потеряли многое из того, что, как мы верили, делает нас теми, кто мы есть. Там спрашивается, кто теперь наши новые герои. Я говорю вам: вот они, наши новые герои. Эти молодые студенты, достаточно умные, чтобы задавать вопросы, достаточно храбрые, чтобы отправляться в тёмные уголки мира за ответами, и достаточно сильные, чтобы выжить, когда основа всего, что они знали, рушится у них под ногами. Эффи Сэйр и Престон Элори. За всех, кто был до, за всех, кто придёт после.
Той ночью воздух был таким прозрачным и морозным, что небо словно бурлило звёздами. Они набросили серебристый покров на Каэр-Исель, очертив всё вокруг эфирным, неземным светом. И всё же в задней комнате одного из старейших и любимейших пабов города было тепло и уютно, а свет масляных ламп струился жидким золотом.
Ангарад сидела во главе стола, а остальные места заняли Эффи, Престон, Рия, Мэйзи и Лото. Тарелки уже почти опустели, стаканы – наполовину. Всех охватила приятная вялость, приглушив некогда громкие голова, уняв смех, и Эффи уложила голову на плечо Престону.
– Устала? – спросил тот. – Хочешь домой?
– Нет, – ответила она. – Ещё нет. Пока не хочу.
В это время Рия глазела на кольцо Эффи с равными долями восторга
