Неблагой уезд - Ольга Владимировна Кузьмина

— Сделаем, — твёрдо сказал Ивка. — Завтра же всех соберём, кто сможет копать.

— Ой, слышите? — Алёнка повернулась в сторону тропы, которая всё ещё мерцала в темноте. — Скачет кто-то!

— Это Мидир Гордеевич, — Хризолит шмыгнул носом. — Сейчас меня убивать будут...

Ивка переглянулся с Алёнкой и они беззвучно растворились в темноте между деревьями.

На поляну вылетел Орлик, остановился, раздувая ноздри. Ни седла, ни уздечки на златогривом коне не было, но Мидиру они, похоже, и не требовались. Он соскочил на землю, прижимая к себе Кудельку, подбежал к Дилану.

— Ты цел? Где твой браслет? Что случилось? Хризолит, я тебя спрашиваю, что...

Орлик заржал. Хризолит трясущимся пальцем показал на кучу камней. Они дрогнули, зашевелились, мелкая галька посыпалась с вершины.

— Там... отец Дилана! Он убил Лешего и хотел всё здесь захватить!

— Понятно. — Мидир выпрямился, поставив спаниеля на землю. Скинул свой нарядный лазоревый фрак. — Не двигайтесь с места и ни во что не вмешивайтесь!

Он раскинул руки и запел. Это был какой-то древний язык. Дилан вроде бы узнавал слова, но они все скользили мимо, не задерживаясь в памяти. Вроде бы он уловил своё имя, но зачем его поминает Мидир, не понял. Куделька мелко дрожал, прижимаясь к ногам хозяина. По лесу прокатился гул. Из-за деревьев начали появляться звери — сначала мыши, белки, кроты, потом зайцы, лисы, волки, барсуки, медведи... Сверху слетались птицы. И каждый лесной обитатель приносил в лапах, клюве или пасти землю — сколько сумел захватить.

— Вот это да... — благоговейно прошептал Хризолит. — Они насыпают курган!

Мидир продолжал петь, пока куча камней не скрылась под толстым слоем земли. А потом птицы принесли семена. И земля покрылась травой — крапивой, зверобоем, чертополохом. Дилан чуял, как сплетаются корни, проникают между камнями, опутывают того, кто внутри. «Пусть спит, — повторял про себя Дилан. — Пусть спит во веки веков!»

Мидир замолчал и устало уронил руки.

— Найдётся что-нибудь выпить? — хрипло спросил он.

— А как же, господин мой! — Из кустов выбрался Анчутка — в волочащемся по земле зелёном плаще-крылатке и с сумкой на плече. Покопался внутри и достал серебряную фляжку. — Вот, живая вода!

— Подлиза мелкий... — пробормотал Хризолит.

Мидир осторожно отхлебнул из фляжки и одобрительно хмыкнул.

— Не живая вода, но недурно. Потом поделишься рецептом.

— Всенеп-пременно, — пообещал Хризолит. Он всё сильнее стучал зубами.

Мидир протянул ему фляжку.

— Пей. А потом поедем домой.

— Я могу... — заикнулся Дилан.

— Нет! — Мидир потряс пальцем перед его носом. — Всё, что мог, ты уже сделал!

Он свистнул. Орлик послушно опустился на колени, позволяя усадить себе на спину подопечных хозяина и только на Анчутку недовольно фыркнул.

По дороге Дилан задремал и увидел во сне свою мать. Арианрод, прекрасная принцесса тилвит тэг, смотрела на своего нелюбимого сына всё с тем же презрительным равнодушием, как в тот день, когда его отослали за море.

«Скажи, что это неправда, мама! — взмолился Дилан. — Скажи, что он не мой отец!»

Но она промолчала.

***

— Такому палец в рот не клади! — Анчутка сидел на спинке кровати и наблюдал, как Дилан колет грецкие орехи с помощью зубастого деревянного щелкунчика. Ярко раскрашенную игрушку купил на осенней ярмарке Хризолит.

Они с Анчуткой каждый день приносили Дилану мелкие подарки, как заболевшему ребёнку, — и от себя, и от Ивки с Алёной. Тилвит тэг старательно улыбался, демонстрируя радость, а потом плакал в подушку. Он чувствовал себя обманщиком: ничего ведь не болит, а встать никак не получается. Седмицу уже в постели валяется, от самого себя тошно!

Мидир несколько раз поднимался в мансарду, внимательно смотрел на воспитанника, качал головой и уходил.

«Он должен справиться сам, — сказал Мидир Хризолиту, когда думал, что Дилан спит. — Осознать, что ничего не изменилось».

«Изменилось, — подумал Дилан. — Ещё как изменилось!»

И что с этим делать, он не знал.

— Вчера исправник из больницы вышел, — Анчутка ухватил горсть очищенных орехов. — Ему там внушили, что не было ничего, просто бред лихорадочный. И отворотным зельем заодно напоили.

— А что с его вещами?

— Хризолит всё вернул. Ну, почти все. Он сундук в соседнем доме у чердачного спрятал, а тот до лоскутов сам не свой. В общем, поуменьшился гардероб у исправника. Пришлось Мидиру Гордеичу так дело повернуть, будто квартиру обокрасть хотели, но воров спугнули вовремя, не успели они до тайника добраться. Деньги-то с Хризолита стрясли полностью, — Анчутка хихикнул. — Полоз ни копейки не дал, велел самому выкручиваться. Так что Хризолит все свои поделки распродал и даже из одёжки кое-что.

— А в лесу какие новости? — спросил Дилан. — Братья решили, кто из них старший?

Три сына погибшего Лешего никак не могли разобраться, кому их них принимать наследство. Все трое были приёмные, равные и по возрасту, и по силе, пока что невеликой. В ту ночь они вперёд отца к реке убежали, и только потому уцелели.

— Решили! — ухмыльнулся бес. — Втроём будут управляться. Оно, конечно, не в обычае, но они ребята дружные, может, порядка в лесу больше станет.

— Они знают про курган?

— А как же! Всё, что надо, им объяснили. Присмотрят, не переживай. Кстати, они твой браслет нашли! Только его Мидир Гордеич забрал. Сказал, что потом отдаст.

Дилан молча кивнул. Он подозревал, что опекун накрутил на браслет какое-то следящее заклинание, потому и почуял неладное, даже под водой, и примчался на помощь. Вот кто всех спас! И почему только он не хочет быть королём?

Анчутка нерешительно покряхтел:

— Ты бы хоть объяснил, что тебя гложет, Воробушек? А то мне и спрашивать запретили. «Не лезь не в своё дело, тебе не понять!» — похоже передразнил он Хризолита.

— Я боюсь, — Дилан сел на кровати, обхватив колени. Ему не хотелось говорить, но и молчать больше сил не было. — Ведь он мой отец, понимаешь? Мы похожи. Значит, я могу стать таким же.

— И вовсе ты на него не похож! Ну, внешне, может быть. А внутри-то совсем другой!

— А вдруг это со временем проявится? Во мне есть темнота, я знаю.

— То есть, ты боишься, что