Возьму злодейку в добрые руки - Светлана Бернадская
— На свадьбе? — ахнула Лавандея и вскочила на ноги. — У алтаря?! Да ты издеваешься!
Сбитый с толку, он тоже поднялся. А она — нет, сегодня точно бесы вселились в эту женщину! — с силой толкнула его в грудь. Брант, потеряв равновесие, плюхнулся в заводь.
— Мама! Я согласна. Забирай его с глаз моих, и пусть твои девочки сегодня как следует развлекутся.
Ах, вот ты как.
Он не остался в долгу и дернул ее за щиколотку. Она взвизгнула, нелепо взмахнула руками и громко бултыхнулась следом, окатив Бранта дождем из брызг. Вынырнула, лягнулась, но он подсек ее под колено и заставил рухнуть обратно. Она замолотила по воде руками, но вывернулась, будто рыба, и исчезла в глубине. Брант завертел головой — где же она?
Всплеск раздался прямо за спиной. Лавандея с победным воплем обхватила его руками за шею и повисла сзади, пытаясь не то удушить, не повалить навзничь. Брант, засмеявшись, поддался и опрокинулся на спину — правда, на мелководье это было уже вовсе не страшно.
— Неблагодарный! Я тебя из реки достала! Я тебе жизнь спасла! — отплевавшись, возмущенно завопила Лавандея.
— После того, как сама же едва не утопила, — напомнил он, приподнимаясь на локтях.
— Что ж, самое время это исправить, — зашипела она и набросилась сверху, принимаясь месить его кулаками, как тесто, без присмотра вылезшее из кадки.
Ей почти удалось затолкать его в илистый песок.
Он обхватил ее талию, рывком перекатился по дну и навис сверху. Лавандея охнула и, чтобы не уйти под воду с головой, вцепилась в его плечи. Ее дыхание сбилось, а этот испепеляющий взгляд…
Эта милая ямочка над левым уголком рта...
Брант благоговейно убрал со щеки возлюбленной налипшую прядь волос и пробормотал:
— Как ты красива.
Ее мягкие губы хранили вкус речной воды. Брант нежно ласкал их своими, проникая все глубже, а сердце громко билось от радости: эту битву он не проиграл.
ГЛАВА 16. Не всякой свадьбы стоит бояться
Мятный чай грел озябшие пальцы и понемногу успокаивал нервы. Лавандея, заботливо закутанная Эльзой в пушистый плед, сидела в плетеном кресле на веранде и с сожалением думала о том, что близится осень: несмотря на жаркие дни, вечера становились все прохладнее.
И куда так быстро подевалось лето?
А Бранту вон — все нипочем. Так и сидит полуголый, в непросохших исподних штанах, и даже пупырышками не покрылся.
— …а потом мы получили письмо от ландграфа, и, представляешь, он велел Холдора и его нехирскую свору сопроводить до границ и там отпустить, — возмущался тот, сердито поводя плечами. А плечи у него какие, мамочки… Надо было все-таки отправить Эльзу отыскать на берегу его брошенную одежду, а то ведь все глаза себе так можно измозолить. — Мол, урона Малленору они не нанесли, так не за что и наказывать. А его светлости Наллю велел получше следить за укреплениями. И налог на мрамор с лиандитом повысил.
Он взмахнул рукой для демонстрации такой вопиющей несправедливости, а Лавандея невольно залюбовалась игрой мускулов на его роскошной груди. Безрадостно вздохнула. Нет, лучше не смотреть, чтобы не вводить себя в искушение. Она опустила ресницы, пошевелила пальцами босой ступни и, наплевав на приличия, подобрала ноги под себя, поудобнее устроившись в кресле. Брант на мгновение запнулся, проследив за ее коленями голодным взглядом. Лавандея нарочито медленно прикрыла их краешком пледа и вопросительно вскинула бровь, поощряя его продолжать.
Ссадина от плети еще пересекала темной полосой лоб, скулу и край подбородка, но даже так она нисколько не портила красивого, мужественного лица. Надо будет попробовать кое-какие мази, чтобы совсем свести эти жуткие следы с его кожи. И на плече вон тоже...
— Э-э-э… Кхм… Ах, да. Но за то, что намеревался взять в жены девицу, не достигшую брачного возраста, да еще без родительского благословения, ландграф обязал Холдора выплатить его светлости пеню любым добром по стоимости целого воза серебра.
Лавандея хмыкнула. О да. Ландграф у нас такой. Непредсказуемый.
Брант нервно побарабанил по столешнице пальцами. И пальцы у него красивые. Ровные, длинные. Пусть и не благородно-изящные, как у Амиса, зато и не толстые обрубки, как у Холдора. Некстати вспомнились, как он касался ее этими пальцами в их последнее утро…
Лавандею бросило в жар.
Или это мятный чай наконец подействовал?
Она заставила себя отвести взгляд и перебросила на грудь еще влажные волосы. Поморщилась, вытащила из темной пряди запутавшуюся водоросль. Самой теперь расчесываться, что ли? С прислугой, конечно, беда. За минувшую неделю, при всех стараниях Эльзы, ни одной завалящей служанки не появилось. Все как одна боятся прислуживать ведьме. Им же невдомек, что силы в ней теперь не больше, чем в них самих.
Взгляд невольно зацепился за другую водоросль, которая застряла в шнуровке Брантовых штанов. Рука так и потянулась ее вытащить. И вовсе не потому, что та застряла в таком деликатном месте. А потому… а потому, что во всем должен быть порядок, вот почему!
— Кхм.
Лавандея вскинула руку к подбородку и невинно взмахнула ресницами. Брант выжидающе смотрел на нее, явно надеясь на какой-то ответ.
Вот только она совершенно потеряла нить разговора.
А нечего тут светить голым торсом! Еще и водорослей навешал… где ни попадя.
— А?
— Я спрашиваю, уместно ли просить ли твою достопочтенную матушку дать благословение?
Лавандея озадаченно моргнула.
— Какое благословение?
И потянулась за чаем, чтобы смягчить пересохшее горло.
— На нашу свадьбу.
Она поперхнулась чаем и закашлялась. Брант вскочил и заботливо похлопал ее по спине.
— Ты в порядке? Дышишь?
— Ты… — сипло выдавила из себя Лавандея. — Ты взаправду хочешь на мне жениться?
Настала его очередь непонимающе моргнуть.
— Ну… а как еще?
— Брант. Ты помнишь, что я тебе сказала? Я потеряла всю свою силу.
— Ну и что? — он пожал своими великолепными плечами, и Лавандея едва не взвыла от непреодолимого желания их потрогать. — А мне-то она зачем? Я люблю живую женщину, а не какую-то там силу.
— Женщину сомнительного происхождения. Я незаконнорожденная.
Он вскинул бровь.
— Но ты баронесса.
— Одно название. Ты видишь где-нибудь мое баронство? Хоть одну деревню заметил в Туманной заводи? Я, считай, нищенка. У меня нет никакого дохода, кроме скромной ренты, назначенной из казны ландграфом. Раньше мне
