Демид. Пенталогия (СИ) - Андрей Вячеславович Плеханов

мир. А если не мир, то хотя бы красивых девушек, съезжавшихся летом на побережье Паланги. Девушек привозили в Прибалтику новоявленные бизнесмены – любители сауны и голландского пива, обзаведшиеся кругленькими пузиками, стареющие киноартисты и поэты – все еще любители прекрасного пола и без пяти минут импотенты. Мужское тело, молодое и пряное – что могло быть лучшей приправой к чистой морской воде? Аромат страсти витал в воздухе, он кружил головы юным феям, уставшим от своих малопроизводительных папиков. Каждый взгляд здесь воспринимался как призыв, каждое действие выглядело таинственным, но вполне определенным символом. И уж конечно, местные донжуаны (большинство из которых, кстати, были вполне милыми и добродушными ребятами) были уверены в своем мужском превосходстве над «новыми русскими», потерявшими здоровье в питие и финансовых баталиях.

Такую птичку, как Лека, просто нельзя было оставить без внимания. Если бы дело происходило где-нибудь на пляже юга, за ней бы уже таскался не один кривоногий кругленький красавчик, призывно сверкая золотыми зубами. Впрочем, Лека и не подумала бы вести себя так, окажись она на Кавказе. Не полная же она дура, в конце концов! Прибалты же отличались неизменной своей европейской тактичностью. Она просто вдруг начинала замечать, что один из парней улыбается ей особенно приветливо, другой чаще подает пасы в волейболе, а третий вежливо осведомляется: «Скажите, ваш муж, он не хочет составить нам компанию?» Лека потихоньку присматривалась к своим новым знакомым, но никто не нравился ей настолько, чтобы из-за него можно было заставить поревновать и помучиться Демида. А стоило бы это сделать.

Демид подполз, как большой красивый кот. Он встал на колени перед Лекой и медленно провел языком по ее животу, оставляя влажную дорожку вниз от пупка. Затем совершил путешествие вверх, внимательно обследовав каждый уголок тела девушки и заставив ее негромко вскрикнуть. Лека потянулась к поясу Демида, но он отстранил ее руки...

Вчера паршивец опять приплелся в четвертом часу ночи – как всегда, бодрый, веселый и пахнущий женскими духами. Лека вспомнила это, и у нее появилось желание придушить гуляку.

– Демид, отвяжись. – Лека попыталась отодвинуться, но Дема крепко держал ее за плечи. – Ты где вчера ночью шлялся?

– Я познакомился с одной очаровательной леди, и она пригласила меня к себе, чтобы я почитал ей свои стихи. Она большой ценитель поэзии.

– Ну и что же ты ей читал? – Лека едва сдерживала яд, готовый выплеснуться на голову подлеца и изменника. – Опять Гумилева? Или Лермонтова Михаила Юрьевича? А может, «Цзинь, Пин, Мэй» с подстрочника?

– Почти угадала. Роберт Берне в переводе Маршака. Ты что, ревнуешь?

– Вот еще, надо больно... – хмыкнула Лека и впилась зубами в плечо Демида. Он заорал как ошпаренный и отскочил на три метра. В старые времена такая шутка могла стоить Леке жизни – Дик мог бы вырубить ее в долю секунды и лишь потом понять, что он наделал. Но сейчас, слава Богу, он стал более или менее обычным человеком, и следовало его наказать. Демид убрал руку – на плече его распухал огромный синяк.

– Ты что, спятила? Опять за свои садистские штучки?

– Сам ты садист! Все ночи по бабам бегать... А про меня ты подумал?

– У тебя что, проблемы с мужиками?

– У меня с тобой проблемы. Мне никто, кроме тебя, не нужен, а ты все со своими ледями... (Лека сделала ударение на предпоследний слог). То ему женщин не хотелось целый год, то вдруг сорвался с цепи, как жеребец.

– Ну не обижайся, милая. – Демид осторожно обнял девушку, ожидая от нее какой-нибудь новой пакости. – С кем бы я ни был, я лишь лишний раз убеждаюсь, что лучше тебя нет никого на свете. Я ведь люблю тебя, малыш.

– Правда? – Лека покраснела, не в силах скрыть счастливую улыбку. – Скажи еще раз так, Дем.

– Люблю. – Демид губами поймал неродившееся слово девушки. Он зацепил пальцем трусики Леки и потянул их вниз.

– Ты же хотел раздевать меня целую вечность.

– Я передумал. Вечность я не выдержу...

Демид спал как ребенок, умаявшись за ночь. Он вытянулся на подушке и закрыл лицо рукой. Лека провела пальцами по его груди – такой чистой и загорелой, без единого пятнышка. Вот здесь когда-то пульсировал некий магический Знак. Теперь Демид вновь был свободен – и от Знака, и от таинственного своего предначертания, едва не приведшего его к гибели.

Интересно, знал ли об этом Табунщик – лютый зверь в обличье человека? Враг гнался за ними, и Лека снова почувствовала его ледяное дыхание. Где-то далеко, за тысячи километров, Зверь учуял их и повернул по ветру свою уродливую голову...

Демид заворочался во сне, и видение пропало. «Ни шан нар цюй* [Куда ты идешь? (кит.)], – пробормотал Демид. – Ляо фу эрэр* [Ничего не поделаешь, приходится... (кит.)]». – Он повернулся на бок и затих.

Лека встревоженно покачала головой и укрыла Дика одеялом. Потом тихо соскочила с кровати и подошла к окну. Небо на востоке покрылось мрачными фиолетовыми разводами. Надвигался дождь.