Искушение недотроги. Ставка на темного ректора - Мария Павловна Лунёва
А время бежало. Карет под окнами становилось всё больше. Студентки расхаживали по крыльцу в пышных нарядах, а я ловила себя на том, что разглядываю, что у них сверкает на шее и на запястьях. Как же я могла забыть о такой важной вещи, как украшения!
Хотя… Чего уж.
За дверями послышался дружный девичий смех. Прислушавшись, я легко узнала восторженный голос кузины. Мариса о чём-то щебетала без умолку.
Фыркнула я и выдохнула через нос. Мысль, что сегодня она, а не я, будет кружить по залу в объятиях профессора Арлиса, злила и расстраивала. Но ректор обещал в качестве извинения устроить нам знакомство. Не верила я в его серьёзную заинтересованность мной. Скорее уж, младшему сыну императора очень не хотелось идти на бал невесть с кем, вот он и подстраховался.
А тут светлая. Сирота. Совершенно неподходящая ему в невесты.
Стало совсем неприятно. Прикусив больно нижнюю губу, просто приказала себе успокоиться. Всё будет просто замечательно. Станцую с ректором вальс да и исчезну. Он и не заметит.
Да, успокаивала себя как могла, комкая в руках платок.
Первые экипажи отъезжали. Их провожала толпа зевак. Я же настолько себя накрутила, что впору было податься в бега.
В дверь постучали. Я испуганно повернулась на Натель.
— Да что же вы, леди Кейтлин, ну словно не на бал везут, а на казнь, — засмеявшись, она поспешила открывать.
Да, я ожидала увидеть там Берна, но на пороге стоял ректор О’Дай.
Мило кивнув в знак приветствия моей временной помощнице, он что-то вложил в её руку и жестом попросил выйти. Просияв, она буквально выпорхнула и даже не попрощалась.
— Что вы ей вручили? — мой голос дрогнул.
— А ты как думаешь, Кейт? — он вошёл и прикрыл за собой дверь. — Естественно, один золотой. Она его заслужила. Ты прекрасно выглядишь, впрочем, как и всегда. Но… — его взгляд задержался на моей шее. — Кое-чего всё же не хватает.
Он улыбнулся, я же не могла не отметить, что одет он был не в традиционный сюртук длиной до середины бедра. Нет, лорд некромант облачился в шёлковую чёрную рубашку, красиво подчёркивающую ширину его плеч. Поверх — расшитая серебряным узором жилетка. Тёмные штаны из мягкой кожи, заправленные в высокие сапоги на каблуках.
И менее всего стоящий передо мной мужчина походил на учителя.
— Позволь мне подарить тебе кое-что, Кейт, и прошу, не отказывай.
Он вытащил из внутреннего кармана жилетки изящную длинную коробочку и открыл передо мной.
Моргнув, я, кажется, потеряла дар речи.
Изумруд на длинной золотой подвеске и браслет, украшенный камнями поменьше.
Я отступила на шаг.
— Нет, — обхватив себя за плечи, не понимала, как вообще реагировать на подобное.
— Кейтлин.
— Это недопустимо. Ректор, нет!
— Грегор. Я просил называть меня по имени.
Он подошел ближе и, ничего более не говоря, достал подвеску. Зеленый камень ярко сверкал в лучах солнца. Что было делать? Начинать ссору? С темным?
Я стояла и не шевелилась. Его огромные ладони скользнули по моим плечам. Он отодвинул волосы, и раздался глухой, едва различимый щелчок застежки.
Изумруд лег в ложбинке декольте, приятно холодя кожу.
— Теперь руку, Кейт, — он поднял мою ладонь. По запястью змейкой скользнуло украшение. Еще один щелчок. — Видишь, ничего страшного.
— Это слишком дорогой подарок, — прошептала я. — Я верну его после бала.
— Нет, не вернешь, — в его глазах вспыхнул зеленый огонек. — И если попытаешься, я расценю это как оскорбление. Наш экипаж подан, пора спускаться.
Он скользнул пальцами по моему запястью ниже.
Не дыша, я наблюдала, как он сжимает мою ладонь в своей.
Такой простой и в то же время интимный жест.
Моргнув, я растерянно подняла на него взгляд. Он рассматривал меня, не скрываясь.
— Я сегодня отослал счет за аукцион твоему опекуну. Один, на сумму в четыреста золотых. Полагаю, он ему будет не рад, так ведь?
Я проглотила вязкий ком в горле и скривилась.
— Очень не рад, — нехотя призналась. — Не знаю, о чем кузина думала, когда называла сумму. Это просто преступное расточительство!
— А ты бы перебила ее ставку?
— Я? — мое смущение вмиг развеялось. — Да я триста-то на нервах сболтнула. Хотела двести тридцать. Стояла там и улыбалась, потому что сказанного не вернуть, а тут четыреста!
Выслушав меня, ректор О’Дай тихо рассмеялся.
— Приятно знать, что я не стою и трехсот, — выдал он.
— Да я вообще не вас выигрывала, ректор.
— Грегор.
— Угу, — кивнула.
— А за меня бы сколько дала?
Не ожидая такого вопроса, открыла рот и снова смутилась. Но, вот беда, мой ответ явно ждали.
Немного подумав, пожала плечами и созналась:
— За вас бы ставку на триста сделала. Экзамен как-никак.
— Кейт, какая же ты все-таки милая наивная девочка, но мне приятно. Хотя, признаю, я вообще не собирался участвовать в этом аукционе. Ты сама вложила в мою голову этот коварный план.
— Я? Но как? — я снова подняла на него взгляд. Такой высокий, крепкий, совсем не похож на профессора Арлиса.
— Увидев тебя на лестнице, я понял, что ты желаешь участвовать. Вернулся в кабинет и нашел списки студенток, подавших заявки. Твое имя оказалось на третьей странице. Поразмыслив немного, вспомнил, на кого ты порой поглядываешь в коридорах. Да и так несложно догадаться, о ком у нас все светлые красавицы втайне мечтают. Осталось просто показать тебе неверный лот, и все.
— И вы вот так просто в этом мне сознаетесь! — у меня слов не было от его наглости. — И не стыдно, ректор?
— Грегор, — в какой раз исправил он меня. — Нет, мне ничуть не стыдно, Кейтлин. Почему я должен был отказывать себе в удовольствии пойти на бал с тобой?
И столько невинности во взгляде, что я растерялась.
— Темный, — выдохнула. — Мне никогда вас не понять.
— Да хоть бы и светлый. По-твоему, есть разница? Кейт, нам пора, — он развернулся и, не выпуская моей ладони из своей, пошел на выход.
Мы спускались по лестнице в главный холл. Казалось, на нас смотрели все. Взгляды скользили по нашим сомкнутым ладоням, и если меня это жутко нервировало, то, казалось, ректор О’Дай просто ничего не замечает.
Он, как огромный айсберг, плыл вперед, разрезая толпу. Перед ним народ спешно расступался, образуя коридор.
Грегор О’Дай продолжал идти с таким выражением лица, словно здесь и вовсе никого, кроме нас, не было.
Я же, придерживая подол, семенила следом, краснела, белела и даже разок споткнулась, поймав на себе жутко злой, завистливый взгляд.
Как оказались на крыльце, даже не поняла. Ректор обернулся и
