Сага о принце на белом коне. Книга 1 - Юлия Стешенко
Тот недоуменно завертел головой.
– Где? Ты о чем?
– Запах. Вот этот вот, мерзкий – как будто мышь под полом издохла.
– Ах это! – Барти, приподнявшись в седле, глубоко втянул носом воздух. – А это, Иви, аромат будущего бьера. Ты что же, на пивоварнях никогда не была?
– Не доводилось как-то.
– И очень жаль. Открыла бы для себя много нового и удивительного.
– Нет уж, спасибо. Пускай оно лучше остается закрытым, – Ива снова понюхала воздух, шумно выдохнула и поморщилась. – Господи, мерзость какая.
– Это не мерзость, деточка. Это жизнь. А жизнь не всегда пахнет розами.
– Ты старше меня на два месяца!
– Важен не биологический возраст, а опыт! – назидательно воздел палец Барти. – Ты же как себе представляла этот экологически чистый мир? Море, красные стволы сосен, беленькие овечки на зеленых лугах? Ну так море воняет тиной, сосны… ладно, сосны нормальные, а овечки грязные, все в репьях и постоянно срут.
Словно в подтверждение его слов гнедая кобыла Ивы отставила хвост, раскатисто пукнула и вывалила на дорогу щедрую порцию конских яблок.
– Спасибо. Я в курсе, – брезгливо скривившись, Ива толкнула кобылку в толстые бока пятками, заставляя ускориться – и оставить позади тошнотный запах. – Знаешь, я вот думаю: а не сглупила ли я с этой работой?
– С ума сошла? К запахам ты через неделю привыкнешь. А оклада такого ты нигде, кроме окраинных миров, не найдешь.
– Да-да. Зарплата, социальный пакет, карьерный рост.
– И блондины. Высокие мускулистые блондины, – коварно напомнил Барти.
– Блондины, щедро угощающие тебя тушеными кишками, вялеными мозгами и прочими образчиками кулинарного экстремизма.
– Ну что ж поделать. У всех свои недостатки.
Глава 4. О доблестях правителя
Торвальд назначил встречу у Восточных ворот – и теперь поражался собственной мудрости и предусмотрительности. Конечно же, чужаки опоздали – их сытые, до блеска начищенные и чудовищно ленивые лошади показались на горизонте, когда солнце не просто поднялось над Серой скалой, а перевалило за нее, исчеркав длинными острыми тенями склоны. Торвальд за это время успел и проголодаться, и замерзнуть – дуло в предгорьях нещадно, но тут хотя бы за частоколом можно было спрятаться. Какая-никакая, а защита.
Вот девица Ива точно не мерзла. Волчий плащ окутывал ее с головы до ног, а капюшон свешивался на нос, полностью скрывая лицо. Лучшего спасения от ветра и не придумаешь. Тем более для чужаков – они даже летом, бывало, на холод жаловались.
Удивительно изнеженные создания.
– Привет, – радостно замахал рукой Барти. – Извини, пришлось задержаться.
Он выразительно стрельнул глазами в Иву, и Торвальд обреченно вздохнул. Ну да, конечно. Не родилась еще на свет женщина, способная вовремя собраться.
Такова их женская природа.
– Добрый день, – вежливо улыбнулась Ива. – Как дела?
Торвальд растерянно моргнул. О каких именно делах она хочет узнать? Зачем вообще знать о чужих делах? Тем более о делах совершенно посторонних мужчин?
– Благодарю, – Торвальд подбирал слова так осторожно, как мог. – Мои дела весьма успешны.
Ну не рассказывать же посторонней девице, что, обозлившись, пнул стену – и пребольно ушиб большой палец.
Вот о победе в бою можно было бы рассказать… Но где ж этот бой взять!
– Рада слышать, – улыбка у девицы сделалась несколько напряженной. – Торвальд, я хотела вручить вашей матушке небольшой подарок. В знак своего глубочайшего уважения, – сунув руку под полу плаща, она извлекла что-то маленькое, блестящее и поразительно яркое. – Вот, примите мой скромный дар.
Торвальд протянул руку. Ива опустила в нее невероятно легкую, невероятно тонкую ткань, пылающую всеми цветами заката. От угла к углу вытянулась в полете красная птица. Багряный хохолок на голове, серебристо-алая шея, нежнейшие переливы цветов на маховых перьях – от жемчужно-розового к багряному… Нет, человеческие руки не могут создать такую красоту. Эту ткань сделали при помощи магии.
И Торвальд даже представить не мог, сколько она стоит.
Боги, ну почему отец не выбрал Инги? Этот засранец с ходу бы хвалебную вису сочинил. А Торвальду красивые речи давались плохо.
– Благородная дева, благодарю за этот чудесный дар, – он говорил медленно, вдумчиво подбирая слова. – Ткань такой редкой красоты достойна храниться в сокровищнице великих правителей. Моя мать, высокородная Финна, будет счастлива столь удивительному подарку.
– Да не за что. Пожалуйста, – напряженно улыбнулась Ива. Видимо, с выражениями признательности Торвальд все-таки перестарался.
Или недостарался.
Хелль ее, эту благодарность, разберет.
Закатная ткань костром полыхала в руке. Торвальд бережно сложил сукно пополам, потом снова пополам, и еще раз, и еще. В конце концов получился крохотный невесомый квадратик, скользкий и блестящий, как лед. Кожа ладони рядом с ним казалась темной и грубой, словно корабельное дерево. Убрав этот квадратик в кошель, Торвальд плотно затянул шнурок. Не хватало еще, чтобы такое богатство выпало.
А маленькую чужачку он, получается, недооценил. И здорово недооценил. Отдариться ярлу как равному – не каждый бонд на такое способен.
Прямо сейчас Торвальд очень жалел, что выбрал для встречи именно Восточные ворота. Сработанные из грубых бревен, они были надежными, крепкими – но вопиюще непредставительными. То ли дело Северные! Со стороны гавани путников встречала гладко обструганная и богато изукрашенная резьбой арка. Сами ворота были сработаны из толстенных просмоленных досок, скрепленных фигурными металлическими петлями. Эти петли привез в Грейфьяль еще прадед Торвальда, ярл Кваран. Отправившись в страндхег, воины наткнулись на богатый южный город, полный серебра, золота и дорогих тканей. Именно там и началась великая слава рода Торвальда. Кваран, несмотря на молодость, проявил удивительное здравомыслие и дальновидность. Он приказал воинам грузить на корабли не только богатства, но и книги, а также всяческие удивительные вещи, в будущем способствовавшие процветанию Грейфьяля.
Зачем прадед снял с городских ворот роскошные железные петли, Торвальд понятия не имел. Вполне вероятно, что просто из жадности. Но даже жадность Кварана обернулась триумфом – а новые резные ворота, поставленные взамен старых, символом возвышения города. И символом прозорливой мудрости Кварана, нового правителя Грейфьяля.
– Вон там, чуть левее – покои ярла и Хмельная зала. Вон там – море и гавань, там – рыбацкая слобода, – между тем вещал Барти. Не переставая взмахивать руками, как журавль – крыльями, он ловко направил лошадь между двумя телегами, перегородившими улицу. Ива замешкалась, ее кобылка, мотнув головой, потянула в сторону – и Торвальд перехватил ее повод.
– Позвольте, я помогу.
Выслав коня вперед, Торвальд первым проехал между телегами, протащив за собой тупоголовую лошадь Ивы.
– Спасибо, – девица смущенно улыбнулась, взмахнув черными, как сажа, ресницами. – Я плохо езжу верхом.
– Умение – дело наживное, – тактично ободрил ее Торвальд. – Выезжайте на прогулки
