Питер Грант - Бен Ааронович
С родителями я встретился у тетушки Джо. Вообще она мне вовсе не тетушка, просто мама дружит с ней еще с тех времен, когда обе они учились в школе в Камбии. У нее большой дом на съезде с Холловей-роуд и множество детей. Все они учатся в университете, о чем она хвастливо напоминает нам каждое Рождество. Заметьте, я сказал не «каждый из них», а «все они» – пусть теперь скажут, будто я не знаю грамматики! В общем, на Рождество мы с родителями всегда ходим к ней в гости, где едим и пьем до состояния «сейчас лопну». Я позвал с собой и Найтингейла, но он сказал, что не может оставить Молли на Рождество одну. Вернувшись, я рухнул на диван, включил рождественскую серию «Доктора Кто» и подумал: а ведь он так и не сказал, почему не может ее оставить.
День Подарков и Не Только
27. Тоттенхэм-Корт-роуд
Мы отправились на операцию целой толпой: впереди Найтингейл, за ним мы с Лесли, оба в утяжеленной защитной экипировке. За нами гуськом двигалось подкрепление: несколько надежных парней из территориальной группы обеспечения вместе с Гулид и Кумаром. А за ними уже Стефанопулос, ответственная за порядок в случае, если с нами что-то произойдет. Найтингейл ничего не сказал, но было у меня подозрение, что где-то недалеко стоял фургончик «Форд» без маркировки, битком набитый десантниками. Они меня не беспокоили: если потребуется их участие, уже поздно будет о чем-то беспокоиться.
Я оказался прав: Безликий действительно перенес свою штаб-квартиру под сооружения Кроссрейла. Просто удивительно, до чего можно додуматься, когда лежишь, погребенный под грудой бетона. Хотя лично я не рекомендую этот способ для стимуляции мыслительного процесса. Кумар с Найтингейлом безжалостно вытащили из-за рождественского стола не только Грэма Била, но и еще нескольких строительных подрядчиков. И сравнивали между собой их проектные схемы до тех пор, пока не заметили следующее несоответствие: котлован в конце Дин-стрит был только на одном из представленных планов.
Кумар с Найтингейлом обнаружили это как раз в тот момент, когда моя матушка собиралась устроить традиционную рождественскую перебранку с сестрой. Папа на этом этапе праздника обычно уже клюет носом, а мы с сестрами-братьями-племянниками-племянницами кучкуемся на кухне, доедаем оставшиеся вкусняшки и делаем вид, что моем посуду. Ну, с моими-то родственниками индейка никогда не залеживается, зато на сей раз я добыл отличную копченую ветчину, которую и употребил с французской горчицей. Слава богу, операцию решили отложить на полсуток, иначе после такого застолья я просто не смог бы двигаться.
Попасть вниз можно было через цокольный этаж офиса международных денежных переводов на Дин-стрит. Мы не стали дожидаться, пока вышибут дверь. Вместо этого Найтингейл применил одно хитрое заклинание, от которого все петли и крепежные болты толстой противопожарной двери просто отвалились от косяка. Дверь медленно опрокинулась назад и с грохотом рухнула на пол. Найтингейл жестом остановил меня, не позволив сразу же броситься вперед, и спустя несколько долгих секунд велел следовать за ним.
Мы увидели колодец цилиндрической формы, шести метров в ширину и двадцати в глубину. Дверь, которую мы вынесли, была совсем рядом с ним. От колодца вниз по периметру вела металлическая лестница, достаточно новая, с добротными крепкими перилами. Не заметить его было легко: на проектных чертежах он обозначался как аварийный доступ на дальнюю часть пассажирских платформ Кроссрейла. Лично мне он напомнил вывернутую наизнанку волшебную башню, но делиться этим наблюдением я не стал. Еще там был открытый лифт, из тех, что обычно используют на стройплощадках. Первым в него никто лезть не хотел, все опасались мин-ловушек.
Рядом с этим колодцем в конце Дин-стрит находился другой, не такой глубокий. Именно там в свое время обнаружили тело брата Грэма Била.
– А полов-то нет, – заметила Лесли.
– Их еще не проложили, – отозвался я. – Видишь выемки на стенах? Туда будут вставлять несущие балки.
– Чего это он? – подняла брови Гулид.
– Да просто как-то раз арестовал архитектора, – ответила Лесли.
Внизу, точно в центре голого бетонного пола, лежал двуспальный надувной матрас, такие обычно берут с собой в походы. На нем была опрятная постель: белая простынь в голубую полоску, подушки и одеяло в соответствующих наволочках и пододеяльнике. Все чистое, свежее, тщательно разглаженное. Рядом с матрасом стояло пустое инвалидное кресло, а в постели лежал Альберт Вудвилл-Джентл. Как по мне, главный кандидат на роль Неэтичного Мага номер раз, наставника Безликого. Он лежал на спине, закрыв глаза и сложив руки на груди. По мнению Стефанопулос, он был мертв уже дня три как. Доктор Валид, примчавшись на следующий день из своего Оубэна, подтвердил ее догадку.
– Смерть от естественных причин, – сообщил он нам, получив результаты анализов, – усугубленных обширным гипермагическим некрозом.
Упомянутое состояние – следующая ступень после гипермагической деградации. Доктор настоял, чтобы Найтингейл, Лесли и я присутствовали в лаборатории при вскрытии черепа Вудвилл-Джентла. В целях сурового предупреждения, не иначе. Найтингейл сказал, доктор всегда очень воодушевляется, когда получает на растерзание свежий мозг.
Но все это было еще через несколько дней. А сейчас мы ждали криминалистов, и Лесли задала вопрос, который и мне не давал покоя:
– Почему же он не оставил капканы для демонов? Я бы на его месте уж постаралась устроить неприятный сюрприз, который мог бы со всеми нами покончить.
Найтингейл огляделся.
– Наш этически ограниченный маг слишком осторожен, чтобы сюда возвращаться, – сказал он. – Каковы бы ни были его планы насчет этого места, думаю, он изменил их после ваших выкрутасов на крыше в Сохо.
– Ну, не думаю, что он так-то уж испугался, – покачал я головой. – Презрение выказывал, да, но не страх.
– Он осторожен, как я уже сказал, – заметил Найтингейл. – Вероятно, он велел сиделке привезти старину Альберта сюда и бросить. Нам на устрашение, полагаю.
– Как думаете, нам удастся найти эту сиделку?
– Она мертва, – сказала Лесли, – если только не хуже. Он
