Рыцарь пентаклей - Юрий Витальевич Силоч
Орди потянулся к набору письменных принадлежностей и вытащил железное перо – простое, из черного металла:
– Заставьте меня уверовать в эту ручку.
Пророк позволил себе полуулыбку: задание было стереотипным, но давало хорошую возможность раскрыть свой потенциал. Чумазый мужчина откашлялся, поднялся с кресла, воздел руки к небу и вскричал хорошо поставленным голосом:
– И было мне видение! Окруженный Всеми Богами, стоял я на облаке и вниз смотрел! Земля прекрасна была, зелена и реками блестела! Но узрел я язву прямо посреди цветения! Язва та огромна была, черна и кишела тварями подземными, что плоть ее жрали! И спросил я Всех Богов, что это такое, – и ответили мне: «То есть Брунеген, город, забывший заветы, погрязший в грязи и пороке!» И тогда вопросил я: что же будет с этим грязным городом, что чернотой своей лик мира запятнал?..
Орди делал пометки той самой ручкой, о которой говорили Все Боги устами пророка. Несмотря на специфический внешний вид и, что уж греха таить, запах, эти ребята были мастерами влияния на общественное мнение. Их услуги стоили очень недешево, но полностью оправдывали цену.
Молодой человек чувствовал, что слова Пророка, несмотря на их глупость и нелогичность, вызывают у него очень живой отклик и играют на струнах души, столь древних и первобытных, что об их существовании у себя Орди и не подозревал до сего момента.
– …Истинно говорю вам, близок конец! Ибо сказано Богами: «Когда кровавые закаты над Брунегеном подымутся, когда из рек выйдут ужасные твари, когда люди духом падут ниже зверей…»
Орди поставил жирный плюс. Люди во все времена считают, что мораль куда-то падает, и рвутся ее спасать, поэтому подобный ход был пусть и не совсем честным, зато очень эффективным.
– …Но есть и спасение! Как провозгласили Боги, только тот, чье имя будет записано Ручкой, избегнет огня и тварей! Пусть черна она как ночь и из металла ее тело…
После того как специалист закончил, Орди несколько раз хлопнул в ладоши:
– Недурно, очень недурно.
Пророк снова позволил себе полуулыбку:
– Благодарю.
– Мы вам напишем. – Юноша поднялся и, пожав соискателю руку, довел его до двери. В коридоре ожидали еще с десяток претендентов, которые выглядели как полоумные бродяги, обнаружившие, что одежда убитого ими богатого горожанина оказалась впору и на нее почти не попала кровь. – Следующий, прошу вас!..
Орди проводил собеседование за собеседованием, задавал каверзные вопросы, выслушивал ответы, оценивал попытки заставить его уверовать в какую-либо пишущую принадлежность и записывал на листе бумаги нечто видимое только ему и изрядно нервировавшее соискателей.
– На сегодня все, – сказал Орди дворецкому, который мистическим образом материализовался рядом как раз тогда, когда был нужен. Согласно контракту на покупку дома-замка, этот старик, целиком состоявший из хороших манер, прилагался к нему и был неотчуждаем. Впрочем, отчуждать его никто и не собирался: старый как само время, прекрасно вышколенный, вежливый до зубной боли и ответственный, он знал абсолютно все о доме и о том, как сделать жизнь своего хозяина комфортной. Кроме того, он принадлежал к своего рода аристократии среди прислуги и вел родословную чуть ли не от первого человека, догадавшегося застелить шкурами пещеру вождя.
– Да, милорд, – ответил дворецкий. – Но только что прибыли Огромные Злобные Деревенщины по вашему запросу. – Старик прекрасно умел произносить слова с большой буквы. – Мне распорядиться, чтобы их оставили в доме?
Орди кивнул:
– Да, пожалуй. Организуй им мытье и ужин.
– Разумеется, милорд. – Дворецкий проплыл мимо, и юноше показалось, что спина и ноги старика принадлежат двум разным людям: первая принципиально не гнулась, в то время как вторые делали широкие шаги. Слуга вернулся через пару минут, и обмякший в кресле Орди окинул его взглядом, который обычно используют портные, парикмахеры и хирурги, оценивающие фронт работ.
– Скажите-ка, уважаемый Вортсворт, – дворецкий был настолько квалифицированным, что даже его фамилия была самой дворецкой из всех возможных, – только отвечайте честно. Что вы сделаете, если я скажу, что убил человека в этом доме?..
Вортсворт задумался лишь на половину секунды.
– Я сейчас же принесу ковер, милорд. – Дворецкий подмигнул и развернулся к двери, собираясь удалиться.
Орди не удержался от одобрительного возгласа:
– Стойте! Не нужно никаких ковров. Неужели вы и вправду бы скрыли убийство?..
– Вы хозяин дома, милорд. Ваше слово – закон. – Старик склонился в полупоклоне.
– Но вы знаете меня всего несколько дней. С чего такая верность? – усмехнулся Орди и тут же устыдился своей реакции, когда увидел глаза дворецкого.
– Вы – первый хозяин дома впервые за много-много лет. Мои предки веками поддерживали жизнь в этом замке и помогали его владельцам со всем усердием. Если вы вернете жизнь в эти стены, я готов скрыть все что угодно.
– Спасибо, – растерянно пробормотал Орди. Ему не приходило в голову, что старик мог на самом деле переживать за эти развалины. «А ведь так и есть, – подумал юноша, представляя жизнь одинокого старика в пустом доме. – Он жил здесь, когда прежних хозяев не стало, пытался сохранить все в порядке – просто потому, что иного смысла в его жизни не было, и видел, как, несмотря на все старания, все медленно приходит в упадок. Это, должно быть, ужасно».
– Не за что, милорд. – Снова полупоклон.
– Вообще, я действительно хотел попросить вас о помощи, но в другом деле, не менее деликатном. Мне нужно, чтобы в ближайшее время вы вели себя с гостями несколько по-другому.
– Как именно, милорд? – Вортсворт поднял бровь, как будто у него по лбу поползла седая мохнатая гусеница.
– Например… – Орди поразмыслил пару секунд, формулируя свои идеи. – Например, одежда. Я хотел бы, чтобы вы носили нечто длинное, похожее на мантию или балахон.
– Полагаю, у меня есть то, что вам нужно, – кивнул Вортсворт. Ни капли удивления, словно его каждый день просили
