Гори, ведьма, гори! - Абрахам Грэйс Меррит

– Помните, что я пыталась спасти вас!

Мне это показалось таким смешным, что я начала смеяться и никак не могла остановиться.

А потом мадам Мэндилип открыла дверь, и, когда я взглянула в ее глаза и услышала ее голос, я поняла, почему мне было так легко на сердце – я словно вернулась в родную страну, исстрадавшись от тоски по отчему дому. Ее прелестная комната уже ждала меня. Буквально. Только так я могу описать свои ощущения. Мне показалось, что эта комната живая, она исполнена бурлящей энергии, как и сама мадам Мэндилип. Комната будто была продолжением ее самой – вернее, ее глаз, рук и голоса. Мадам Мэндилип не спросила меня, почему меня так долго не было. Она принесла мне куклу. Та оказалась еще чудеснее, чем прежде. Но мадам Мэндилип сказала, что ей еще кое-что предстоит доделать. Мы сидели и болтали, и вдруг она сказала:

– Моя дорогая, я хочу превратить вас в куклу.

Именно так она и выразилась, и на мгновение я испугалась, вспомнив свой кошмар, в котором я очутилась в зазеркалье и никак не могла оттуда выбраться. А потом я поняла, что это была всего лишь фигура речи, и мадам Мэндилип имела в виду, что хочет сделать куклу, которая была бы похожа на меня. Я рассмеялась и ответила:

– Ну конечно, вы можете превратить меня в куклу, мадам Мэндилип.

Интересно, кем были ее предки? Каков ее народ?

Она рассмеялась, и ее глаза показались мне еще ярче и выразительнее, чем прежде. Мадам Мэндилип принесла воск и начала лепить из него мою голову. Ее прекрасные длинные пальцы так и мелькали в воздухе, будто каждый жил своей, отдельной жизнью. Я с восторгом наблюдала за ней. И вдруг мне захотелось спать.

– Дорогая моя, вы не откажетесь раздеться, чтобы я могла вылепить тело куклы? Не смущайтесь, я ведь всего лишь старая женщина.

Я не возражала, вот только в сон клонило невыносимо.

– Я не против. Конечно, не откажусь.

И я встала на небольшой табурет, наблюдая, как воск приобретает четкие очертания женского тела. Я знала, что они идеально повторяют мои формы, хотя чувствовала себя настолько сонной, что едва могла разлепить глаза. Настолько сонной, что мадам Мэндилип пришлось помочь мне одеться. Наверное, я все-таки уснула – я вскинулась оттого, что мадам Мэндилип потрепала меня по руке.

– Мне жаль, что я так утомила вас, милая. Останьтесь, если хотите. Но если вам нужно домой, то уже вечереет.

Я взглянула на часы – все еще очень хотелось спать, и я едва разглядела стрелки на циферблате, но поняла, что действительно уже очень поздно. А потом мадам Мэндилип коснулась моих век, и я мгновенно проснулась.

– Приходите завтра и заберите куклу, – сказала она.

– Я должна заплатить вам, сколько смогу.

– О, вы уже все оплатили сполна, дорогая. Вы ведь позволили превратить вас в куклу.

Мы обе засмеялись, и я поспешно вышла. Белокожая девушка за прилавком говорила с каким-то покупателем, но я крикнула ей:

– Прощайте!

Наверное, она не услышала, потому что ничего не ответила.

11 ноября

Я забрала куклу. Блоссом в восторге! Я так рада, что не прислушалась к своим глупым предчувствиям. Блосс еще никогда не была так рада моим подаркам. Она обожает новую игрушку! Сегодня вечером я опять ходила к мадам Мэндилип, чтобы она могла доделать куклу. Она гений. Правда, гений! Так странно, что она держит эту маленькую лавку, ведь она могла бы прославиться на весь мир своим творчеством. Кукла – вылитая я! Мадам Мэндилип попросила у меня прядь волос, чтобы наклеить их кукле на голову, и, конечно же, я согласилась. Она сказала, что эта кукла не та, в которую она меня превратит. Мол, та будет намного больше. Это всего лишь модель, с которой она будет работать. Я сказала, что и эта кукла кажется мне идеальной. Но мадам Мэндилип говорит, что та, другая, кукла будет намного долговечнее. Может быть, она подарит мне куклу-модель, когда завершит работу? Мне так хотелось отдать пупса Блосс, что я не стала задерживаться в магазине. Уходя, я с улыбкой попрощалась с Лашной, но девушка лишь равнодушно кивнула мне в ответ. Мне даже подумалось, что она ревнует меня к мадам Мэндилип.

13 ноября

Сегодня я впервые села за дневник с того дня, как одиннадцатого ноября столь ужасная смерть забрала мистера Петерса. В тот день я только сделала заметку о кукле Блосс, как мне позвонили из больницы и сказали, что мне придется выйти на ночное дежурство. Конечно же, я согласилась. А зря! Я никогда не забуду тот ужасный случай. Никогда! Мне не хочется ни писать, ни думать об этом. Вернувшись домой тем утром, я не могла уснуть, все бродила по комнате, стараясь выбросить из головы лицо бедняги. Я думала, что за годы работы научилась не сопереживать пациентам. Но что-то было в этом случае такое… А потом я подумала, что если кто-то и поможет мне отвлечься, так это мадам Мэндилип. Около двух часов дня я отправилась к ней в магазин. Мадам была в зале вместе с Лашной. Она удивилась, увидев меня так рано. И не была рада моему приходу – или мне так только показалось из-за моего взвинченного состояния. Как только я вошла в ее чудесную комнату, мне сразу стало легче. Мадам что-то мастерила из проволоки, но я не смогла разглядеть, что именно, поскольку она усадила меня в большое уютное кресло и сказала:

– Вы выглядите усталой, дорогая. Посидите здесь и отдохните. Полистайте этот старый альбом, а я пока закончу работу.

Она дала мне странную старую книгу, длинную, узкую. Должно быть, книга действительно была очень старой, листы в ней были из тонкой-претонкой бумаги, а изображения напоминали картины средневековых монахов. Там были только репродукции картин – изображения лесов и садов. Какие же там были странные растения и деревья! Люди на картинах отсутствовали, но у меня возникло удивительное ощущение, будто если присмотреться, то все-таки можно заметить укрывшихся на рисунках людей. Они точно прятались за деревьями и цветами, скрывались среди них, выглядывали оттуда. Я все старалась их разглядеть, узнать, что же это за диковинный народец, но тут меня позвала мадам Мэндилип.

Все еще держа книгу в руках, я подошла к столу.

– Это для куклы, в которую