Сага о принце на белом коне. Книга 1 - Юлия Стешенко
Не заметив короткого замешательства друга, Барти продолжал жизнерадостно болтать:
– Этим летом мы с Торвальдом на охоту пошли. Забрели, значит, в лес поглубже – и тут на нас этот чертов кабан как выскочит!
Когда этот хеллев кабан выскочил, славный охотник и великий колдун Барти заорал, уронил копье и взлетел на верхушку ясеня стремительнее белки. Торвальд, оставшись без напарника, отшвырнул рогатину и тоже полез на дерево – потому что в одиночку бодаться с вепрем решится только самоубийца. Оскорбленный до глубины души кабан долго бродил по поляне, яростно всхрюкивая и взрывая копытами землю. Несколько раз он бодал дерево Торвальда так, что листья летели, уходил в кусты, возвращался и снова бодал.
В конце концов кабану это бессмысленное занятие обрыдло, и он неспешно убрел куда-то в глубину леса. Торвальд, посидев на дереве до сумерек, отважился все-таки слезть, убедился, что кабана поблизости нет – и с большим трудом сманил вниз перепуганного Барти.
Больше они на кабана не ходили.
– Чтобы справиться с матерым секачом, нужно несколько хорошо обученных мужчин, – сжалился над страданиями Барти Торвальд. – Мы пошли в лес только вдвоем, к тому же Барти совсем не имеет опыта охоты. При встрече с кабаном пришлось отступить.
– Я пытался достать эту тварь, – насупился Барти. – Швырнул пару раз сформированной плазмой Аль-Хазреда. Но шары о ветки разбились, огонь вниз искрами осыпался – и только подпалил кабану шкуру.
– И траву чуть не поджег, – не удержался от замечания Торвальд. Когда из кустов повалил дым, он испугался больше, чем атаки хеллевого вепря.
– Да, было такое, – покаянно вздохнул Барти. – Но я же все потушил! Сразу залил водой. И ты не поверишь – это тоже разозлило кабана. Чертова зверюга вообще от всего бесится!
– Да-да, – сочувственно покивала девица Ива. – И от рогатин бесится, и от огня, и от воды на голову.
Торвальд озадаченно поглядел на нее, осмысливая услышанное – и удивленно фыркнул. Девица Ива не производила впечатление человека, умеющего пошутить. Однако, оказывается, умела.
– Как вам мясо? – вспомнил о своих обязанностях хозяина Торвальд. – Отведайте еще бараньих потрохов. Тут печень, рубец, почки и сердце, протушенные с чесноком и мозгами. Очень вкусно.
– Благодарю, – внезапно побледнела лицом пришлая девица. – Кажется, меня немного укачало в дороге. Пожалуй, ограничусь грибами.
Пожав плечами, Торвальд щедро подсыпал ей на тарелку запеченных в сливках маслят.
– Ничего страшного! В следующий раз попробуете. Я попрошу, чтобы к вашему приходу кухарка опять потрохов натушила.
– Спасибо, очень любезно с вашей стороны, – несколько напряженно улыбнулась девица. – В следующий раз обязательно.
Торвальд, глядя на ее плохо скрываемое смущение, ощутил смутный укол жалости. Тяжело ей, такой нескладехе – ни красоты, ни фигуры, и одежда бедненькая: простые штаны из грубой ткани и вязаная кофта. Осененный внезапной идеей, он сорвался с места:
– Прошу меня простить. Сейчас вернусь.
С трудом удерживаясь, чтобы не перейти на бег, он выскочил из Хмельной залы, пересек двор и влетел в жилые покои.
– Дарри! Живо неси сюда волчий плащ! Да не этот, новый! Тот, что синим подбит! – взмахом руки Торвальд развернул раба, снова отправляя его к сундукам.
Немного повозившись, Дарри все-таки достал требуемое – совершенно новый, прекрасно выделанный волчий плащ благородного серебряного оттенка. Плотная темно-синяя ткань была понизу расшита листьями и звездами – словно смотришь в небо в ясную ночь. Приняв из рук раба плащ, Торвальд встряхнул его, погладил пальцами густой мягкий мех. Вот! То что надо!
Невероятно гордый собой, он вернулся в Хмельную залу и остановился перед девой-чужачкой.
– Прекрасная Ива! В знак моего глубокого расположения примите этот скромный подарок, – Торвальд, развернув плащ, протянул его гостье.
Лицо у девицы вытянулось. Она посмотрела на плащ, на Торвальда – потом беспомощно оглянулась на Барти.
– Но я… Но это же… Я не могу!
– Конечно, можете, – уверенно прервал ее Торвальд. – И не беспокойтесь о каких-либо обязательствах. Одаривать лучших людей – это долг правителя! Ярл Эйнар высоко ценит дружеские отношения с вашим народом. В знак верной добрососедской дружбы примите от меня этот плащ. Пусть он согреет вас в холодные зимние дни, – Торвальд немного подождал, но девица Ива совсем мозги растеряла от смущения – и он, украдкой вздохнув, просто вложил ей в руки плащ.
Тяжко быть маленькой, бедной и невзрачной.
Ну, зато колдунья.
И плащ теперь есть.
Хотя бы жопу свою колдовскую не отморозит. Куцые куртеечки пришлых – это же слезы, а не тепло.
Барти, высунув от усердия язык, аккуратно донес ложечку сахара до чашки – и с облегчением опрокинул в кофе. За окном было темно, и его сосредоточенное лицо отражалось в черном стекле, как в зеркале – длинный острый нос, высокий лоб, взъерошенный хохолок жестких темных волос. Здесь, в странном чужом мире, привычный и скучный Барти казался островком спокойствия и уюта.
Подумать только! Барталомео Хаанесаалале – островок спокойствия.
Как быстро деградируют представления о комфорте в умеренно-континентальном климате Грейфьяля.
– Во! Не рассыпал! – Барти жизнерадостно затарахтел ложечкой о фарфор, закручивая кофе в крохотную стремительную воронку. – Ну, как тебе здесь? Как впечатление?
– Э-э-э-… Так, – глубокомысленно резюмировала Ива. – Яркое впечатление. Насыщенное.
– Только не говори мне, что собираешься увольняться. Я шефа на твою кандидатуру месяц уламывал!
– С ума сошел? – изумилась Ива. – У меня стажа после универа всего полгода – где я еще вариант с таким окладом найду?
– И запись в резюме солидная, – закивал лохматой головой Барти. Судя по состоянию прически, не стригся он месяца два, а может, и три. То ли забил на имидж молодого перспективного специалиста, то ли проникся веяниями местной моды и решил отращивать волосы.
А может, и то и другое.
– Да, запись солидная, – согласилась Ива. – Артефактор-разработчик в промышленном отделе горнодобывающей компании… Ну музыка же!
– А то! – Барти, отломив дольку шоколадки, метким броском закинул ее в рот. – Пару лет здесь проработаешь, а потом можно в нормальных мирах варианты искать. На сеньора, конечно, ты не потянешь – но на миддла легко. Особенно если подтверждение авторских разработок приложишь.
– Да, миддл – это пара лет минимум… – тоскливо протянула Ива. Мысленным взором она уже видела эти два года. Двадцать четыре месяца. Семьсот тридцать дней в грязи и снегу Грейфьяля. Ради миддла, конечно, стоило
