Три письма в Хокуто - Анни Юдзуль
– Разве нам не стоит сначала разработать план действий?
– А я-то думал, ты предпочитаешь импровизацию.
– Да что ты… – Якко задохнулся. Нет, вы только посмотрите на этого ехидного щенка! А при тетке строил из себя до фига духовного. Вот тебе и современные школьники. Камо смотрел на Якко с вызовом – и это было самое приятное отношение, которое он получил за весь этот бесконечно длинный день.
Отдаленной вспышкой на задворках сознания мелькнула мысль о спасении мальчишки от ядерного гиганта, но ее тут же проглотил тот, другой, внутренний Якко. Туда и дорога. Успевшие прозвучать «зря я, что ли, его…» растворились в темноте черепной коробки. Якко картинно поклонился и уступил дорогу.
– Вали куда хочешь, сопляк.
Камо сморщился и оттеснил его плечом.
Лестница была узкой и чумазой. Ступени поднимались высоко; та часть, что не стопталась сотней-другой подошв, покрылась липким слоем. Якко подумал о декорациях к фильмам ужасов – такое же гипертрофированное картинное нечто для пары секунд экранного времени. Потом он подумал о снах, где у лестниц порой отсутствовали пролеты. Его передернуло. Он бросился следом за Камо.
У лестницы пролеты были на месте. Спасибо, боженьки! Якко приложил пальцы к груди и показательно перевел дух. На Камо это не произвело никакого впечатления. Как бесчувственно!
Они поднялись на третий этаж; здесь их встретил дверной проем без единого признака двери. Камо остановился и, опустив взгляд, потоптался на месте. Якко посмотрел на него:
– Что, малец, трусишь?
– Хватит вести себя так, будто ты старше меня на десяток лет и я учусь у тебя закидывать удочку!
– Слушай, а неплохой сюжет! Можно было бы придумать пьесу.
– Вернись, пожалуйста, к реальности. – Камо пощелкал пальцами перед лицом Якко. Тот часто заморгал и встрепенулся.
– О. Проход, значит, да? – Якко замялся. Стыдно признаться, но на его коже – почти ровной, кстати, – появились первые признаки грядущих мурашек. Малец может храбриться хоть целую вечность, но вот ему – ему было жутковато! Они ведь в каком-то страшенном заброшенном здании без единого…
Окна.
Якко огляделся. До самого потолка лестницу обступали сплошные стены. В каморке, где они очнулись, была пара вышедших из строя телевизоров, стул и допотопный кипятильник вместо чайника. Даже, кажется, шкаф. Но не было настоящих, прозрачных окон.
– Стой здесь. Я проверю кое-что.
Камо отчего-то вдруг стал покладистее.
– Ладно, но ты… может, тогда возьмешь секатор?
Якко усмехнулся:
– Я особый предмет, парень, у меня есть классные способности, как в манге. А у тебя пусть будет секатор. Лады?
– Лады, – согласился Камо без особого энтузиазма.
Якко оставил мальчишку у погнутых перил с резиновой окантовкой. После скудного света замазанной красно-оранжевым лампы коридор показался непроходимо темным. Якко втянул носом. Сырость. Краска. Табачный дым и хлорка. Мысок ботинка прочертил линию по сбитому кофру. Следом за мягким пологом возникла монолитная твердость: дальше пол оказался голым.
Когда глаза привыкли к темноте, Якко различил криво наклеенную бумагу. В углах под стенами собрались размокшие окурки. Чуть дальше обнаружилась дверь.
Она засмеялась. О нет, засмеялся кто-то за ней. Якко отстранился от облупившейся краски, с усилием сохраняя самообладание. Он заставил себя подумать: «Это я охотник». Это немного утешало. Тогда он тоже захохотал в голос.
Камо неуютно поежился. Стоя на узком бетонном перекрытии, он чувствовал себя как на ладони – открытым всему миру. И пулям. Подняв секатор к груди, он решительно шагнул следом.
– Может быть, леди желает явить свой лик для игр? – Якко крикнул куда-то в потолок.
Камо тут же подошел к нему и возмущенно шикнул.
– Это ты хотел проверить?
– Что? – Якко заморгал. Этот мальчишка опять вмешался в творческий процесс. – О чем ты?
– Ты сказал, что пойдешь сюда, чтобы что-то проверить.
Якко тупо уставился на него. Ну, наверное, на него. Темно же.
– Слушай, я… А! Actum ut supra![5] – Он едва не запрыгал на месте от восторга. А затем – подтянул колено к груди и ударил в дверь.
Она распахнулась. Женский голос, смеявшийся над ним, будто утянуло пылесосом куда-то в центр комнаты. Якко хлопнул в ладоши: с них сорвался сноп искр, выдергивая очертания мебели из тьмы: полки, неумело изображающей каминную, смятой постели, тумбы с разбитой керосинкой и множества коробков. Ого, успех!
Камо подошел ближе: теперь Якко ощущал, как он прижался к его спине. Это заставило его расправить плечи.
– Заметил?
Шепот Камо звучал отстраненно.
– Что заметил?
– Здесь нет окон. Значит, это…
Камо вдруг дернулся назад; невидимая сила отцепила его пальцы от плеч Якко. Гул девичьего голоса прервался коротким криком мальчишки и лязгом металла о пол, и затем с грохотом захлопнулась дверь. Кровь Якко вскипела. Глаза заволокло звездочками, будто кто-то неторопливо вырисовывал их кистью. Дыхание сбило ритм сердца.
Это искажение. Всего лишь искажение. Они внутри какой-то вонючей банки с червями, которую придумала Букимина подружка. Это абсолютно точно. Якко втянул воздух сквозь зубы: ледяной, обжег гортань.
Якко бросился к двери. Та с легкостью распахнулась. Краска осыпалась вместе с древесной трухой. Он осмотрелся. Это был тот же прокуренный коридор: тусклый свет с лестницы подсвечивал собравшийся гармошкой ковер. Якко фыркнул и вернулся на два шага назад. В руку легли рукояти секатора.
Он захлопнул дверь. С потолка слетели хлопья штукатурки.
– Кис-кис-кис. – Он заулыбался.
Щелчок пальцев выбил новые искры. Точно прокрутка кресала в выдохшейся зажигалке. Под потолком тянулся ворох проводов. Трубы, обнимая друг друга, ныряли в стены. На желтой краске выступали капли; обои под ними деформировались и пузырили.
Эхо принесло ему новую волну смеха. Он ответил, точнехонько ткнув острием в стену. Лопасти зажевали обои вместе с картонной стеной. Кусок декораций выпал, и Якко с гоготом пнул его.
– Вылезай сейчас! Потому что, когда я найду тебя сам, настроение у меня будет не таким миролюбивым.
Из глубины коридора послышался голос Камо: он больше напоминал детский, вроде тех, что мамочки записывали на пластиковые кассеты. Якко затанцевал под него, как под мелодию. Они могли запугать Эйхо, который дрожал, как липовый листочек, от любого неверного шороха. Могли запугать Сэншу, который цеплялся за свои привязанности, как за спасательный круг. Но не его. Не Якко.
Он был свободен от страха.
Он решительно двинулся дальше. Одна из дверей распахнулась, резко выезжая на его пути. Якко, увернувшись от удара, врезал по ней ногой. Сорвавшись с трухлявых петель, она закорчилась на полу и вскоре растаяла. Якко фыркнул и вынес раздвижную створку в конце коридора с плеча.
Здесь было почти светло: зеленые и розовые фонари, ютясь по углам, сплетались и нависали
