"Фантастика 2025-28". Компиляция. Книги 1-19 - Дмитрий Шатров
Сон ушел окончательно, сердце подскочило и затрепыхалось где-то в горле. Было во всем происходящем что-то неправильное, что-то странное. Если не сказать, страшное. Достаточно просмотреть на босые Настины ноги… Босые, перепачканные в земле. Это летом, наверное, можно выйти во двор и босиком, но сейчас конец марта и в лощине еще местами лежит снег. Как же по нему босиком?..
Захотелось Настю окликнуть, но в самый последний момент Таня передумала. Вспомнила вдруг про лунатизм. Может быть, дело как раз в нем? Может, поэтому Настя и во двор выходит босая, и ведет себя так странно, потому что спит, не осознает, что делает? Когда-то еще от бедной Зоси Таня слышала, что лунатиков во время их ночных прогулок ни в коем случае нельзя окликать и тревожить, потому что от внезапного пробуждения они могут очень сильно испугаться и сделаться блаженными. Так говорила Зося – про блаженных. Поэтому Таня окликать Настю не стала, но на кровати села и даже ноги спустила на пол. По ногам тут же потянуло холодом. Кажется, входная дверь так и осталась открыта.
А Настя с каким-то странным не то всхлипом, не то стоном встала на колени перед Сониной кроватью. Теперь Таня отчетливо видела ее черные от земли пятки и выпирающие из-под рубашки острые лопатки. Они, словно крылья, разошлись в стороны, когда Настя подняла вверх болезненно худые руки. Сначала подняла, а потом вцепилась – именно вцепилась! – в край Сониной кровати. О том, что лунатик может во сне навредить сам себе, Зося тоже рассказывала. А как насчет того, что он может навредить кому-то другому? Не нарочно – нечаянно.
Таня встала, поежилась от холода, сделала осторожный шаг, стараясь ступать так, чтобы не скрипнула ни одна половица. Каким-то шестым чувством она знала, куда нужно ступать. Шаг, еще шаг – и вот она уже за спиной у склонившейся над спящей Соней фигурой, и вот она может заглянуть ей через плечо…
Тонкие пальцы, словно белые пауки, шарят по краю матраса, перебираются на одеяло, тянут его вниз, с Сони, которая укрыта одеялом почти с головой. Вот уже видна ее светлая макушка, вот ухо и кончик носа, вот шея и ключица… Таня застыла, завороженно наблюдая за этим медленным и бесшумным скольжением. В чувство ее снова привел то ли вздох, то ли всхлип. Скорее всхлип, или даже причмокивание, по-звериному голодное урчание. Настя всем телом подалась вперед, ее собственная шея, казалось, вытянулась, удлинилась до несвойственных нормальному человеку размеров. Настя тянулась к Соне, словно хотела ее поцеловать. Вот только не поцеловать… Откуда взялась эта странная, страшная даже уверенность, Таня не знала. И что делать, не знала тоже. Поэтому осторожно положила ладонь на Настино плечо.
Настя замерла, а потом развернулась с такой стремительностью, что Таня испуганно отшатнулась, больно ударившись ногой о край кровати. Отшатнулась бы и дальше, если бы было куда отступать, потому что слепыми бельмами глаз на нее смотрела не Настя и, кажется, даже не человек… Это… существо нервно дергало худыми плечами, белые губы его растянулись, словно в попытке улыбнуться, но получилась не улыбка, а оскал. Существо сделало шаг к Тане – маленький неуверенный шажок. От недавней стремительности не осталось и следа. Бледный свет луны коснулся белого, как мел, лица, и Таня поняла сразу две вещи. Во-первых, это все еще Настя, а не жуткое существо. Во-вторых, она в самом деле спит, а глаза у нее такие жуткие, потому что видны только белки. Было еще и третье. Таня не боялась! То есть, сначала испугалась до полусмерти, а вот сейчас не боялась ни капли. Наоборот, ей казалось, что это Настя ее боится. Может быть, в этот самый момент она видела какой-то особенно страшный сон, потому что черты ее лица исказил ужас, рот широко раскрылся, превращаясь в черную дыру. Еще мгновение – и Настя закричит, переполошит всех в доме. Переполошит и напугает.
– Тихо… – Таня сжала холодную руку, которая тянулась к ней. Сжала крепко, обеими ладонями, повторила шепотом: – Все хорошо. Давай спать.
И медленно пятясь, потянула Настю прочь от Сониной кровати. Та шла послушно, но как-то неуклюже, словно во сне. Впрочем, она и была во сне! В этом больше не было никакого сомнения! И глаза ее, до этого белые, страшные, сейчас казались обыкновенными. Только невидящими.
Так они и дошли до расстеленной кровати: Таня пятясь, Настя наступая.
– Ложись. – Таня легонько толкнула ее в плечо, заставляя сначала сесть, а потом и лечь. – Видишь, все хорошо. Ложись.
Легла Настя так же послушно, как и шла. Легла, закрыла глаза. Наверное, заснула. Теперь уже по-настоящему.
Она лежала на кровати солдатиком: ноги вместе, руки по швам. Худеньким, грязным, замерзшим солдатиком, который вел какой-то только ему одному видимый бой. Таня потянула за одеяло, укрывая им Настю до самого подбородка, заправляя под одеяло выскользнувшую руку. На руке, на внутренней поверхности запястья, что-то чернело, словно запекшаяся кровь. Наверное, во время своей ночной прогулки Настя где-то поранилась, но кровь больше не течет, и это хорошо.
Постояв немного в раздумьях, Таня на цыпочках вышла из спальни. Так и есть – входная дверь открыта, и от порога к комнате идет цепочка грязных следов. Следы нужно стереть, чтобы утром ни у кого не возникло ненужных вопросов. А ей уже все равно, до утра ей теперь точно не заснуть.
Лежащей у порога тряпкой, Таня протерла пол, осторожно, стараясь не шуметь, подбросила несколько полешек в печку, поправила одеяло на спящей Соне и вернулась в свою кровать. Сон не шел, а в голове роились тысячи мыслей. Одна страшнее другой. Все время хотелось проверить, как там Настя, а еще как там Соня. Просто так, на всякий случай. Но она не стала, слышала ровное дыхание каждой спящей девочки. Каждой – это значит и Насти тоже. Просто тогда от страха ей показалось всякое. Так ведь бывает. А бывает так, что в твоей голове пытается копаться мерзкая старуха? Шарит, перетряхивает твои воспоминания, что-то ищет? А бывает так, что можно ударить человека
" alt="Валерий Шатров - Проклятые "М 2"">