"Фантастика 2024-146". Компиляция. Книги 1-24 - Антон Дмитриевич Емельянов
— Стас, давай назад! Менты приехали и лучше им не попадаться! — торможу я приятеля, который ничего не замечает и уже собрался спрыгивать вниз.
На нас могут не обратить внимание, тем более, мы уже за рынком находимся. Однако, могут и обратить, забрать для компании и составления протокола, наплевать ментам, что мы — несовершеннолетние, раз отираемся рядом с таким подозрительным местом. Тут ловят всех, кого могут догнать, это мне хорошо известно из прошлого.
Мы прыгаем обратно, похоже, на рынке никакой наружной охраны нет, поэтому появление органов правопорядка окажется внезапным для спекулянтов и нарушителей социалистической законности.
— Атас! Менты! — пробегаю я мимо первых рядом и с такими выдаваемыми постоянно предупреждениями оказываюсь рядом со знакомым уже дядькой, который как раз продал какую-то из книг за пятнадцать рублей и убирает купюры, розовую десятку и сиреневую пятерку, в свой правый карман.
— Облава! Только подъехали! — говорю я ему, переводя дыхание.
Дядька мгновенно меняется в лице:
— Какого черта! Сегодня же не должны были! — бормочет он и беспомощно смотрит, как на трубе с разных сторон появляются первые фигуры в форме.
Ясно, свой информатор в местном отделении у него имеется, поэтому он и выбрался с таким количеством книг сегодня на свежий воздух, теперь очень рискует, что у него все конфискуют на раз. Значит, облава идет от начальства уровнем повыше и попадаться ему точно не резон, вряд ли удастся откупиться через знакомых сотрудников.
Судя по сумкам и тому, что выложено у него на стол, на тысячу рублей по местным ценам там товара имелось, как минимум. Если не на две тысячи, кто его знает, какие именно книги там спрятаны от посторонних взглядов.
— Помощь нужна? — решаю я оказаться полезным, видя, что милиция еще собирает в кучу людей около труб и до нас им еще метров пятьдесят добираться. Мы ничем особенно не рискуем, обычные подростки, даже почти без денег, а вторую неказистую шапку я всегда могу выкинуть.
Тем более, народ активно разбегается в стороны и дальше в чистое поле. Это, конечно, уже привлекавшиеся к ответственности продавцы, которые знают, чем грозит снова попадание в руки защитников правопорядка. Штраф и конфискация всего товара с найденными деньгами, да еще письмо счастья на работу обязательно придет. Сейчас, в восемьдесят втором, это еще реально действующая мера воспитания социалистической законности среди любителей длинного рубля. Лишение всяких премий и понижение в должности, вплоть до увольнения, с так необходимой для безпроблемной жизни и легализации в советском обществе, работы.
Редкая цепь из милиционеров движется с двух сторон и еще от труб идут в нашу сторону пара десятков, сгоняя продавцов и покупателей в одну кучу. Дядька быстро решается и вручает нам по сумке с книгами, сам пересыпает в свободную остальные, собираясь бросить удобный столик на месте преступления.
Столик я подхватываю уже по своей инициативе. Чего пропадать такой удобной вещи? И быстро складываю его. Вешаю сумку на одно плечо, стол тащу за ножки и начинаю шагать вперед.
— Побежали! — хрипло командует мужик, мы подрываемся и выходим вскоре из зоны охвата. Пока выходим, думаю, у милиции есть план, как загонять таких беглецов и снимать весь урожай полностью с грядок.
Земля немного проморожена, наш со Стасом легкий вес с дополнительными пятью килограммами книг выдерживает очень хорошо. Вот нашему спутнику в толстой шубе приходится гораздо труднее, он проваливается на каждом шагу по щиколотку в не промерзшую как следует почву и уже реально задыхается со своими лишними килограммами и солидным возрастом.
Да еще страх загнанного в капкан зверя действует на него, высасывает последние силы и желание сопротивляться, похоже, ему очень даже есть, что терять в случае поимки, в отличии от нас.
Правда, и мы свое получим, Стаса могут попереть из комсомола, а меня даже не принять, если такие письма счастья придут в школу. В принципе, вступить в комсомол я могу и в хабзае, ничего особенно не потеряв от этого, Стас тоже восстановится через годик, правда, придется очень стараться и уже не спорить с классной руководительницей постоянно, как он очень любит.
Я прямо это вижу, страх спекулянта перед поимкой, оглядываясь на постепенно отстающего от нас мужика, он уже дышит, как загнанная лошадь и лицо краснеет на глазах.
— Стас, стой! — кричу я приятеля, тоже со слишком большим желанием удирающему впереди нас, — Выдохнешься быстро! Давай осмотримся!
Милиция осталась в сотне метров за нашей спиной, завершив полный охват не такой уже многочисленной толпы. Поэтому мы пока ждем, что они предпримут дальше, пока мужик добредает до нас, едва переставляя ноги.
— Так дело не пойдет! — взрослым тоном говорю ему, — Вы тут помрете скоро, на этом грязном поле. Не то место, чтобы помереть и не то время, это точно. Давайте вашу сумку мне, ты держи стол, — командую я обоим, — Говорите, куда принести книги и знайте, что это наше наказуемое законом деяние вам недешево обойдется, — заканчиваю я разговор и вижу, что и Стас, и дядька смотрят на меня с немалым таким удивлением.
Слишком рассудительно я разговариваю для подроста и сам это знаю, однако, решение придется принимать быстро.
— И смотреть нечего, вон уже пара ментов бежит в нашу сторону, — замечаю я погоню за нами.
Вижу, что сержанты так же проваливаются в истоптанную ногами беглецов землю, поэтому могу себе позволить передохнуть несколько секунд, тем более, дышу я еще нормально. Постоянные тренировки помогут мне выдерживать такой темп дольше всех — и Стаса, и ментов. Особенно, когда мы не проваливаемся в землю, как они.
Между нами и погоней больше никого нет, поэтому они нацелились на нашу компанию определенно.
— Вон там, за этими домами, есть магазин продуктовый, при нем кафе детское работает. Буду ждать вас там! — решается мужик, передавая мне сумку, в перерывах между тяжелыми вздохами пытающийся немного отдышаться.
Он уже понял, что ему не уйти от молодых и рьяных сержантов с товаром или без него, здоровье явно не такое, чтобы надеяться убежать, теперь пусть думает о спасении наторгованных сегодня денег.
— Или мы тебя, если быстро из участка не выпустят, — вношу я ясность в его будущее.
— Как вас зовут? — спрашивает дядька, тяжело дыша с одышкой.
— Олег и
